Чтение онлайн

Первоначально в трилогию входили «Звездные войны» (1977), «Империя наносит ответный удар» (1980) и «Возвращение джедая» (1983).

Эта трилогия описывает противостояние Люка Скайуо—кера (Марк Хэмилл) и Дарта Вейдера (голос Джеймса Джонса, соединенный с телом Дейва Прауза), который в итоге оказывается отцом Люка. Это происходит на фоне галактического господства Империи зла, которой управляет не менее злой император, чьей правой рукой является лорд Вейдер. Так вот…

Давным—давно в одной галактике… И так далее. Все это знают чуть ли не наизусть. Короче говоря, Люк Скайуокер вместе с Ханом Соло (Гаррисон Форд), принцессой Лейей (Кэрри Фишер) и большим мохнатым парнем по имени Чу—бакка сражаются с Империей зла. А если совсем коротко — они побеждают в этой войне. Конец истории.

Если здесь есть счастливчик, не смотревший эту трилогию, для него я готов рассказать чуть подробнее. Остальные могут смело переходить к следующему разделу.

Итак, Люк Скайуокер в самом деле является сыном Дарта Вейдера. Он рожден от брака последнего с принцессой Амидалой (Натали Портман), но об этом мы узнаем лишь во второй части «Звездных войн», которая по своей сути предшествует первой. Разумеется, прелестная мисс Портман не так глупа, чтобы вступать в интимные отношения со злыми тиранами, у которых к тому же металлические тела и большие проблемы с дыханием. Но когда она выходила замуж за Дарта Вейдера, тот был вовсе не злым лордом Вейдером, а Эннекином Скайуоке—ром, учеником джедаев, который позднее перешел на сторону сил зла.

Люк — не единственный ребенок, рожденный в этом браке. У него есть сестра—близнец, и мы без труда угадываем, что ее играет Кэрри Фишер, поскольку кроме нее и Натали Портман других женщин в «Звездных войнах» просто нет. Когда дух Алека Гиннеса (который играет удалившегося от дел рыцаря—джедая Оби Ван Кеноби) сообщает Люку, что Лейя — его сестра, то повергает юношу в шок, так как тот явно намеревался переспать с ней на протяжении двух последних фильмов. И тут вдруг это неожиданное известие… А Дарт Вейдер вскоре после женитьбы обратился к темной стороне Силы и стал верным слугой злого императора. Тогда он и превратился в лорда Вейдера.

Он отправляется укреплять империю. Люка отсылают жить в какое—то захолустье, а Лейя становится принцессой и сенатором. Однако оба они — и брат, и сестра — оказываются участниками мятежа против Империи, так что пути их в конце концов пересекаются.

Вместе с молодым Гаррисоном Фордом Люк и Лейя сумели нанести Империи ряд сокрушительных ударов, включая знаменитое уничтожение Звезды Смерти (эпизод, показанный в первом фильме).

Этой удаче способствовало то обстоятельство, что в Люке, как и в его отце, была немалая часть Силы (его долгое время обучали джедаи — древний орден хранителей галактики). Завершается эта трилогия «Возвращением джедая» — фильмом, в котором Дарт Вейдер искупает собственные злодеяния, уничтожив императора, когда тот готов убить Люка. Сам Дарт Вейдер тоже умирает, вновь обратившись к светлой стороне Силы.

Вторая часть «Звездных войн» начинается с «Призрачной угрозы» (2000), за ней следует «Атака клонов» (2002). На момент выпуска этой книги третий, заключительный фильм еще не был выпущен в прокат.

По сути, эти фильмы предшествуют первым трем. Речь в них идет о том, как Эннекин Скайуокер перешел на темную сторону Силы, превратившись из маленького белокурого паренька (хотя мне лично кажется, что было бы куда правильнее назвать его маленьким поганцем) в злого лорда Вейдера. Я предполагаю, что нам должны открыть тайну этого превращения в третьем фильме, который еще не был представлен публике. Удачно выступив в гонках машин на воздушной подушке, Эннекин становится учеником юного джедая Оби Ван Кеноби. Эту роль исполняет в фильме Юэн Мак—Грегор, изо всех сил старающийся походить на Алека Гиннеса. Повзрослев, Эннекин (теперь его играет Хейден Кристиансон) влюбляется в принцессу Амидалу. Раскрыв очередной заговор против Республики, Эннекин покидает орден джедаев, женится на Амидале, а вскоре переходит на темную сторону Силы.

Согласно «Звездным войнам», зло существует. Оно реально. И оно повсюду. Зло представлено темной стороной силы — прошу прощения, той Силы, что пронизывает нашу Вселенную, наполняя жизнью все сущее в ней. Вероятно, в прежние (прошедшие под знаком инквизиции) времена Лукаса сожгли бы на костре за пропаганду подобных взглядов. Дело в том, что манихейство тогда считалось не отдельной, самостоятельной религией, а одной из еретических сект внутри христианства. Открыто выражая свои манихейские воззрения, Лукас выступает против официальной доктрины христианской церкви, которая всегда рассматривала зло не как нечто реальное, а как отсутствие добра.

Разумеется, эта идея возникла не на пустом месте и появилась задолго до христианства. Мысль о том, что зло — вовсе не реально существующее явление, а просто отсутствие добра, возникла еще во времена древнегреческого философа Платона (около 428–348 гг. до н. э.), а может быть, и раньше. Согласно Платону, высшую реальность можно сопоставить с добром в самой чистой и совершенной форме. И чем больше та или иная вещь, то или иное явление отклоняются от высшего совершенства, тем сильнее они меняются, от чего становятся менее благими и менее реальными. А конечная цель человеческой жизни заключается в постижении того, что Платон назвал формой добра.

Представления Платона о форме просочились в современные языки. Так, мы можем сказать о ком—нибудь, что он находится в хорошей форме. В частности, так нередко говорят о спортсменах, чья карьера складывается удачно.

Или такие слова могут относиться к человеку, который, вопреки обыкновению, появился на работе в приподнятом, жизнерадостном расположении духа. Употребление слова «форма» восходит в данном случае непосредственно к Платону. Нет необходимости объяснять, что, говоря о ком—то «он в хорошей форме», мы утверждаем: этот человек близок к тому, чтобы считаться образцом в своем кругу. Это берет начало из представлений Платона о характере высшей реальности.

Платон считал, что подлинная структура этого мира отражена в математике. [14] Имеет смысл использовать примеры, которые были близки греческому философу. Предположим, мы нарисовали на бумаге несколько кругов. Одни из них вышли у нас лучше, чем другие; некоторые больше напоминают овалы. Мы ясно видим, какие круги получились у нас лучше, а какие — хуже. Что позволяет нам определять подобные отличия?

Понятно, что у нас должна быть какая—то основа для сравнения. Если мы способны отличить лучшие образцы кругов от худших, значит, у нас есть четкое представление о совершенном круге. Иначе как мы смогли бы понять, какие круги нарисованы хорошо, а какие — плохо? Только благодаря этому представлению мы способны отличить хорошее изображение круга от плохого. Но откуда могло появиться такое представление?

Платон утверждает, что мы не могли получить его из физического мира. Какими бы точными ни были наши инструменты, все равно эти рисунки будут отличаться некоторой погрешностью. Какой бы круг мы ни начертили, в нем обязательно найдутся отклонения от совершенства. И это касается всех без исключения физических кругов. Но если понятие совершенного круга пришло к нам не из физического мира, то откуда?

Согласно Платону, мы получили его извне. А это значит, заключает философ, что кроме нашего должен существовать иной, нематериальный мир. В этом мире находится все совершенное: совершенный человек, совершенная лошадь, совершенный треугольник, совершенное облако, совершенный меч и т. д.

Эти безупречные образцы Платон называл формами вещей, а мир, в котором они находятся, — миром форм.

Согласно утверждению философа, все эти формы расположены в иерархическом порядке. Во главе иерархии находится, по Платону, форма добра; мы могли бы назвать ее истинным благом. Идея здесь та же, что и в примере с кругами: одни люди, правила, поступки и явления представляются нам хорошими, другие — плохими. А между ними существует еще целая шкала оттенков хорошего и плохого. Но даже то, что мы считаем хорошим, на самом деле далеко от совершенства. Неважно, насколько хорош тот или иной человек, — он может быть лучше. Всегда будет существовать хотя бы малое отклонение от истинного блага, и люди, обладающие нравственной восприимчивостью, способны его уловить.