Чтение онлайн

Пропустив мимо ушей вопрос о хорошенькой австриячке, Нигглер вдруг хлопнул себя по лбу и вскричал:

– Вот черт, петушков забыл!

Мистер Фезерстоун вызвался их принести, и через какие-нибудь десять минут Нигглер уже ощипывал и потрошил их в кухне возле раковины. Монти накрывала на стол, а Перс крупно резала желтоватую спаржевую капусту и объясняла, что это сорт "Королева мая", она уже отходит. Мистер Фезерстоун сидел на древнем плетеном стуле и чистил картошку.

– У нас всем приходится трудиться, ничего не поделаешь, - говорила Монти.
– Прислуги нет, одна только Эффи, и то лишь для черной работы.

Вдруг Перс, которая резала лук и петрушку, чтобы начинить кур, обратилась к Нигглеру зычным басом, впору какому-нибудь дюжему парню:

– Все хочу спросить вас, Нигглер, как там наши ставки? Ничего нам не перепало, голубчик?

Нигглер на минуту оторвался от кур.

– А, вы о скачках. У меня все записано. Сейчас начиню кур и разберемся.

– Как, неужели мы выиграли?

Нигглер разразился своим хриплым, оглушительным хохотом.

– Мы всегда выигрываем, разве нет?

– Верно, нам всегда везет. Да ведь всякому везенью приходит конец. Вдруг счастье переменится?

– Не переменится, - заверил ее Нигглер, - не волнуйтесь.

Он ловким, точным движением разбил яйцо в миску с начинкой и начал перемешивать. Мистер Фезерстоун то и дело кидал на него исподтишка подозрительные взгляды, но Нигглер ни разу ему не улыбнулся, даже не подмигнул в ответ.

– Знаете, у Нигглера удивительное чутье на лошадей, - объяснила Перс, срезая корку с двух длинных полос сала.
– Что-то сверхъестественное. Он безошибочно угадывает победителей.

Нигглер начинил петушков, аккуратно перевязал каждого поперек грудки лентой сала и сунул в духовку.

– Ну вот, а теперь поглядим, как наши дела, - сказал Нигглер, открыл бумажник, и из него дождем посыпались какие-то вырезки. Он выбрал одну и, почесывая у себя за ухом, принялся изучать сосредоточенно и важно, точно пытался расшифровать мудреное письмо.

– Чем, голубчик, порадовала нас эта неделя?
– спросила Перс.
– Я просто сгораю от нетерпения. Ведь находишься в полном неведении, это-то и захватывает.

– Золотой Скипетр, - прочел Нигглер.
– Ставки семь к двум. Пришел в числе последних. Бристольская Волшебница - ставки восемь к одному, тут вы обе выиграли по десять шиллингов. Н-да, не густо. Безумная Ночь - сорок к одному, я вроде бы на нее ставил, но... Так, сейчас проверим. Совершенно верно. Сын Трубача - ставки сто к девяти, мы выиграли. Песнь Рыбака ставки четыре к одному, тоже выиграли.

– Гений!
– воскликнула Монти.
– Просто гений!

– Да, Нигглер, вы вполне заслужили полпетушка, никак не меньше, поддержала ее Перс.
– Сколько же всего набежало?

Нигглер долго и углубленно подсчитывал, потом объявил, что выходит по двадцать пять шиллингов на брата.

– А сколько, интересно, вы ставили?
– спросил мистер Фезерстоун.

– Четыре фунта, - ответила Монти.

Мистер Фезерстоун не без ехидства осведомился, уверены ли дамы, что игра стоит свеч?

– Конечно!
– Монти вдруг потеряла сходство с нежным ревеневым стеблем. Она вся взъерошилась и пошла в наступление.
– Еще как стоит! Ждешь, волнуешься, сердце замирает. Для нас это такое удовольствие!

– Чтобы играть на скачках, нужен философский склад ума, - заметила Перс.
– Уж вам бы это следовало знать, ведь вы философию изучаете.

– К сожалению, я очень плохо разбираюсь в скачках.

– В самом деле?
– отозвалась Перс и нанесла мистеру Фезерстоуну последний удар, который его и сокрушил: - Наверное, в философии не лучше.

Обескураженный мистер Фезерстоун не нашелся что ответить, Нигглер же, который не только вышел победителем из поединка, но и был окончательно увенчан этой репликой Перс, вдруг тяжело вздохнул и сказал, что с удовольствием выпил бы стакан воды.

– Воды? Ни в коем случае!
– в один голос вскричали дамы.
– У нас есть пиво. Мы нарочно купили целый ящик. Наверное, мистер Фезерстоун тоже не откажется?

Мистер Фезерстоун вежливо поблагодарил и отказался, сказав, что предпочел бы молока, если у них есть.

– Ничего, если я закурю?
– осведомился Нигглер, вытащил кисет с махоркой и папиросную бумагу и предложил свернуть цигарку для Перс. Перс поблагодарила и сказала, что предпочитает трубку, вынула ее из кармана брюк и стала громко выколачивать о подошву.

– Да, Перс верна своей трубочке, - сказала Монти.
– И сигарам.

– Сигары после ужина, - решила Перс.
– Мы с Нигглером всегда ими балуемся, когда он приезжает.

Кухню наполнил аромат жарящихся кур, и гнев Перс против мистера Фезерстоуна начал мало-помалу остывать. Она даже поблагодарила его за то, что он почистил картошку - лично для нее это просто пытка, - и спросила его совета, как ее приготовить - просто сварить или запечь в духовке вместе с петушками?

– Половину сварим, половину запечем, - сказал Нигглер.
– Я сам займусь, не извольте беспокоиться.

– Ну что за человек!
– восхитилась Перс.
– На все руки мастер. Нигглер, где вы всем вашим чудесам выучились, откройте секрет.

– В армии, - ответил Нигглер.
– Я там поваром служил.

– А помните гуся, которого ваш приятель прислал нам осенью?
– подала голос Монти.
– Вот уж Нигглер его приготовил! Поистине королевское блюдо.

Нигглер скромно потупился от этих восторженных похвал и, дымя самокруткой, углубился в раздел о бегах.

– Пожалуй, тут можно рискнуть, - наконец проговорил он.
– Поставим-ка на жеребца по кличке...

– Нет-нет, не называйте!
– прервала его Перс.
– Ни в коем случае! Мы предпочитаем не знать. Неизвестность как раз и захватывает. Когда знаешь, совсем не так интересно.

Нигглер широко взмахнул рукой, соглашаясь, что, пожалуй, Перс права. Чего не знаешь, о том не горюешь.

– Золотые слова, - кивнул мистер Фезерстоун.

Нигглер устремил горький, укоризненный взгляд на мистера Фезерстоуна, который в эту минуту стоял у окна со стаканом молока и рассматривал крапиву, заполонившую большую клумбу, где когда-то росли розы. Вечер действительно выдался чудесный, куковали кукушки, в золотых лучах апрельского солнца столбом плясала мошкара.