Чтение онлайн

Картина Ильи Репина «Бурлаки на Волге» вызвала негодование императорского министра путей сообщения Алексея Бобринского. А зря, надо было не злиться, а вовремя строить железные дороги и качественные дорожные трассы для развития промышленного потенциала страны!

Императрица на одни сутки. В 1912 году младший брат Николая II, князь Михаил Александрович, вместе с любимой — Натальей Сергеевной — нашли в Вене сербский православный храм Святого Саввы, настоятель которого за кругленькую сумму согласился их обвенчать. Арендовав замок близ Лондона, супруги стали наслаждаться размеренной семейной жизнью. Когда дворецкий принес на золотом подносе белый конверт с двуглавым орлом, сердце Натальи Сергеевны дрогнуло: ох, не к добру это. Михаил узнал ровный почерк брата и запрыгал как ребенок: «Нам разрешают вернуться в Россию!». Дальнейшие события замелькали, как листья календаря: сначала отрекся от престола Николай II, на следующий день отрекся и Михаил Александрович (рука Керенского), в марте 1918 года его выслали в Пермь, а в июне он исчез. Наталья Сергеевна в это время, как всегда, была сосредоточена на себе: старалась припрятать как можно больше драгоценностей и отправить за границу дочь. Ее арестовали и несколько месяцев продержали в тюрьме. Притворившись больной, перевелась в больницу и оттуда под видом медсестры милосердия ухитрилась сбежать, унося с собой чудом уцелевшие драгоценности.

Вместе с сыном и дочерью поселилась во Франции. Наталья Сергеевна написала письмо свекрови Марии Федоровне и просила материально помочь ее внуку Георгию. Та не ответила, но после ее кончины Георгий получил часть состояния бабушки, на эти деньги купил дорогой автомобиль, попал в аварию, и разбился насмерть. Убитая горем Наталья Сергеевна похоронила сына, на последние деньги выкупила соседний клочок земли на кладбище для себя: «Если я не смогу лежать рядом с мужем, то буду лежать рядом с сыном». Нищета и одиночество (дочь вышла замуж и не вспоминала о матери) окончательно подорвали Наталью Сергеевну. В бредущей по улицам Парижа оборванке уже никто не признал бы блистательную госпожу принца — Михаила Александровича. Прохожие привели ее в больницу, где она и скончалась. Похоронили ее, как она и просила, рядом с сыном.

Справка. Второго марта 1917 года Николай II отрекся от престола в пользу младшего брата — Михаила Александровича. Но тот не стремился к власти. Он мечтал не о короне, а о спокойной семейной жизни с женщиной, ради которой был готов отказаться от всего на свете. Стоило того. Адвокат Шереметьевский дал дочери — Наталье Сергеевне блестящее образование. Еще в детстве Наташа высаживала кукол в ряд, и называла их фрейлинами. На удивленный вопрос отца, она ответила: «потому что я — императрица».

Исповедь старца. Старец там один, раскольник, вещает: «Мол, Романовым определено править триста лет, и не долее, такой на них положен предел. И эти триста лет на исходе. За то и вся Русь кару несет». Царская семья возвращалась на поезде домой. На одном из перегонов, крестьянин застрял телегой на железнодорожном пути. Лошадь встала как вкопанная, мужик ничего не мог поделать, и кнутом, и вожжами, встала и все. И в этот момент литерный поезд врезается в эту телегу, происходит крушение вагона с царской семьей.

Старец, перед этим крушением, долго разговаривал с Александром III наедине, делал пророчества и наставления: про конституцию, про послабления инородцам, про иностранную политику. Покойный государь, как известно, разумом был не востер, ну а про сынка его, Николашу, и говорить нечего — лишен разума. Россия тяжело болела, ее лихорадило, бросало то в пот, то в холод, из пор сочился кровавый пот, и дело здесь не только в японской войне. Империя превратилась в анахронизм, в динозавра с огромным телом и слишком маленькой головкой Николая II, в которой, не отягощенный извилинами, мозг был с плесенью. Страшные вещи — японские диверсии и российское разгильдяйство. Цусима — то? Полный разгром, ни одного вражеского корабля не потопили. Наши генералы жирны и безынициативны, а японские — поджары и нахраписты. Японские лица разнообразием не отличаются, антропологи выделяют всего двенадцать основных типов. Это из-за островной уединенности, не было притока иноплеменной крови. В Москве должна завязаться большая смута, которая отобьет у русского царя охоту зариться на маньчжурские степи и корейские концепции. В Питере двести тысяч голодных, озлобленных нуждой рабочих. Этот демарш, неслыханный в практике европейских войн — спровоцировать в тылу России первую русскую революцию 1905–1907 годов. При коронации Николая II в храме, корона упала с его головы, и он упал в обморок. Народ поманили пряником на коронацию, и при давке погибло почти 500 тысяч людей. Молодой человек, самоубийца, кричал: «Я хочу России отомстить, гнусная страна, гнусная!».

Старец: «Недавно государыня, Александра Федоровна, подарила России наследника. Мальчонка-то, говорят, хилый, порченный — карает господь Романовых. Сказочник Андерсен: «А король-то голый!». Тут, под угрозой судьба всей страны, но Россия будет прирастать всемирной душой».

Печалью вспоминается период правления Россией немецкой подданной, женой Николая II, Александрой Федоровной, — происходило загнивание Российской империи. В России дворянин мог лишиться принадлежности к сословию, только если совершил некое тяжкое преступление, но, даже в этом случае, стать крепостным ему не грозило. Если подобное и случалось, то лишь по недоразумению. Вот пример нелепого случая. Русский этнограф Серафим Шашков рассказал историю молодой помещицы. Она женщина молодая жила в деревне и захотела замуж, но, по законам того времени, выходя замуж, женщина, как и была обязана, обвенчалась в церкви со своим мужем, крепостным кузнецом. Собрались молодые переехать в город, продали имущество, и тут выяснилось, что она тоже стала крепостной, при продаже имущества продала и себя. После ей пришлось очень потрудиться и потратиться, чтобы вернуть себе свободу и выкупить мужа. Надо было перед венчанием, кузнецу дать вольную!

«Грязная» картина нравов. В 1911 году, в Москве прозвучал выстрел. Состоятельный москвич Василий, в загородном ресторане «Стрельна», застрелил свою жену Зинаиду. Последовали судебные процессы, и российское общество узнало много нового о жизни тогдашней молодежи. Адвокат Александр Ледницкий говорил: «Вот здесь перед вами прошла группа блестящих тунеядцев, вы видели богатых и сытых развратителей, которые разинули свои пасти, как голодные волки, на красивое тело Зинаиды. Перед вами выступила воочию вся эта столичная накипь и во всю ширь развернулась ужасная, грязная картина нравов современного общества, достойную оценку которой даст когда-нибудь будущий историк».

Василий познакомился с Зинаидой в 1904 году, когда оба учились в гимназии. Девушка явно не отличалась скромностью и застенчивостью. Они сходили в ресторан, можно ли винить юную девушку за то, что она решила прикоснуться к красивой жизни, и отправились в номера гостиницы «Эрмитаж», где, без сомнения, утолили свою страсть по полной программе. Они стали жить гражданским браком. А потом Зинаида забеременела — обвенчались. Но рождение ребенка — это всегда испытание для родителей. Появление на свет дочери не сблизило их, а, наоборот, разъединило. Стали друг друга обманывать. Мужчины часто полагают, что они имеют право изменять, а их жены — нет. Поэтому — измена жены вызвала у Василия нервный срыв, и он пристрастился к кокаину. Пока супруги судили да рядили, их дочь серьезно заболела и умерла. «Рогоносцы» ударились во все тяжкие, развлекались, как могли.

Однажды они встретились в ресторане «Стрельна». Василий и Зинаида даже не обменялись приветствиями, казалось, что они вообще не обращают внимания друг на друга. Но минут через десять Василий, выпив две рюмки коньяка, неожиданно подошел к Зине, и сказал ей: «Зинаида Ивановна, потрудитесь немедленно удалиться из «Стрельны». Супруга ответила возмущенным отказом. Тогда муж выхватил из кармана револьвер и выстрелил в жену, и при этом произнес: «Я сделал все, что хотел». Присяжные Московского окружного суда посчитали, что Василий при совершении преступления находился в состоянии «умоисступления», и оправдали его. «Гуманизм» тогдашних судов просто зашкаливал, в Московском суде доля оправдательных приговоров составляла 41,1 % (через выкуп). Как сложилась судьба Василия — неизвестно. Началась первая мировая война, и все как-то позабыли об этом московском «Отелло».

Птенцы Керенского. Царская сыскная полиция успела заслужить репутацию — лучшая в мире. Революционные массы не слишком разбирались, кого призывают к ответу: агентов царской охранки, городовых или работников уголовного розыска. Полицейские участки громили и поджигали, гибли бесценные архивы и картотеки, а иногда и сотрудники полиции. Временное правительство откровенно запустило ситуацию. Полицию упразднили, а народную милицию толком создать не могли. Сотрудники царской сыскной полиции выражали готовность сотрудничать с новой властью, но были никому не нужны. Усугубили ситуацию три амнистии, по которым с марта по сентябрь 1917 года из мест лишения свободы вышло более 90 тысяч человек, больше половины — матерые преступники. Впоследствии их назовут «птенцами Керенского», а сами они составят костяк многочисленных банд самой разной специализации. Если добавить к этому массу дезертиров с оружием в руках и беженцев, из разного рода политических групп — от анархистов до эсеров, которые самочинно проводили обыски, экспроприации, аресты, то станет понятным, с чем пришлось столкнуться новым властям после Вооруженного восстания в октябре 1917 года. К осени в Петрограде число убийств выросло в 6,7 раза, краж — в 11 раз, грабежей — в 23 раза. В Москве ситуация была похожей, а во многих губерниях число насильственных преступлений подскочило в десятки раз.

Народная милиция и Красная гвардия даже не знали, с какой стороны подступиться к решению проблемы, много бывших уголовников просочилось в ее органы. Поскольку советская власть не всегда разборчиво выдавала мандаты и оружие, известный московский бандит Яков Кошельков, ограбивший в январе 1918 года самого Ленина (перед покушением) и угнавший его автомобиль, щеголял документами начальника отряда Красной гвардии завода «Красная Бавария». В Москве был создан Уголовный розыск Моссовета. Возглавил его Карл Маршалк, мастер сыска. Под его началом полностью остался личный состав московской сыскной полиции. В Петрограде новым властям тоже удалось привлечь к сотрудничеству старые кадры. Григорий Петровский нашел общий язык с Аркадием Кирпичниковым, возглавлявшим петроградскую сыскную полицию еще при царе; по ходатайству Феликса Дзержинского, его оставили руководить Петроградским уголовным розыском. Увы, судьба отпустила ему только 39 лет жизни — в 1924 году он умер в больнице (рука Берии). В 1918 году при Петроградском университете был создан факультет уголовного розыска. Несмотря на тяжелую обстановку в стране, трудности Гражданской войны, кадровый и материальный голод, советский уголовный розыск стремительно развивался. К 1931 году Центророзыск сохранял независимое положение, а затем вошел в состав милиции. К этому времени даже иностранные специалисты признавали, что сыскное дело в Советском Союзе поставлено по самым передовым стандартам.