Чтение онлайн

2 Там же. С. 337.

3 Там же.

4 См.: Там же. С. 337-348.

5 Там же. С. 339.

6 Там же.

505

– Не следует часто менять половой объект, поменьше полового разнообразия. "...При завоевании нового любовного объекта требуется подчас напряженнейшая борьба не только с ним, но и с другим "завоевателем" борьба, носящая вполне выраженный половой характер и окрашивающая в специфические тона полового интереса все взаимоотношения между этими людьми, больно ударяющая по хребту их внутриклассовой спаянности..." [1].

– Любовь должна быть моногамной (один муж, одна жена). В противном случае половая жизнь чрезвычайно осложняется, увеличивается количество половых актов, что отвлекает энергию от классовой творческой деятельности.

– При каждом половом акте надо думать о потомстве. Это, помимо прочего, полностью исключает проституцию.

– Половой подбор должен строиться по линии классовой, революционно-пролетарской целесообразности. В любовные отношения не должны вноситься элементы флирта, ухаживания, кокетства и прочие методы специально полового завоевания. "Половая жизнь рассматривается классом как социальная, а не как узколичная функция, и поэтому привлекать, побеждать в любовной жизни должны социальные, классовые достоинства, а не специфические физиологически-половые приманки..." [2]. Понятие о красоте должно быть радикально пересмотрено в плане классовой целесообразности. "Основной половой приманкой должны быть основные классовые достоинства. Они же определяют собою и классовое понимание красоты..." [3].

– Не должно быть ревности. "Если уход от меня моего полового партнера связан с усилением его классовой мощи, если он (она) заменил(а) меня другим объектом, в классовом смысле более ценным, каким же антиклассовым, позорным становится в таких условиях мой ревнивый протест. Вопрос иной: трудно мне самому судить, кто лучше: я или заменивший(ая) меня. Но апеллируй тогда к товарищескому, классовому мнению..." [4].

– Не должно быть половых извращений. "Всеми силами класс должен стараться вправить извращенного в русло нормальных половых переживаний" [5].

1 Там же. С. 342.

2 Там же. С. 343.

3 Там же.

4 Там же. С. 346.

5 Там же. С. 347.

– Класс в интересах революционной целесообразности имеет право вмешиваться в половую жизнь своих сочленов. Половое должно во всем подчиняться классовому.

506

Соблюдение этих заповедей позволяет перевести сексуализированные переживания в творчество, и прежде всего, в революционное творчество. В существенной десексуализации жизни большое значение имеют также политическое раскрепощение женщин, творческое раскрепощение масс и перевоспитание старой интеллигенции, слишком увлекавшейся половой фантастикой и накопившей лишний половой вес [1].

Эти принципы преодоления "хаоса половой жизни" во многих моментах еще жестче, чем средневековые церковные требования к этой жизни. Церковь не особенно настаивала на том, что половое влечение к еретику является таким же извращением, как и половое влечение к животному. Она не торопилась осуждать флирт и кокетство, не пыталась пересмотреть понятие красоты таким образом, чтобы оно определялось только христианскими добродетелями.

В дальнейшем принципы перестройки половой жизни были кое в чем смягчены, но их суть осталась неизменной. Они перестали высказываться в открытой форме, но были негласным руководством при решении всех конкретных вопросов, касающихся половой жизни. Слова "секс" и "эротика" совершенно вышли из употребления, как если бы тех вещей, которые ими называются, вообще не существовало. Малейшее упоминание о сексуальной жизни людей, даже намек на это, безжалостно вымарывались из печатных текстов [2].

1 См.: Залкинд А.Б. Указ. соч. С. 352-353.

2 В одном московском театре репетировалась пьеса "Новогодняя история", в которой, как обычно, не было ни секса, ни эротики. Но в пьесе был эпизод, из-за которого спектакль оказался запрещенным. Пациент жалуется врачу: "Доктор, в последнее время я очень плохо себя чувствую. Не сплю уже несколько ночей".
– "В чем дело?" - "Видите ли, каждую ночь мне снится, что я иду в кинотеатр, покупаю билет на ночной сеанс и смотрю эротический фильм. После просмотра не могу спать всю ночь".
– "Я пропишу Вам успокоительные таблетки. И один совет: покупайте билет на детский утренний сеанс. Тогда Вы будете спать отлично". А когда пациент собрался уже уходить, доктор, понизив голос, спросил: "Скажите, в какой кинотеатр Вы покупаете билет? Я бы тоже посмотрел". Приемочная комиссия, состоявшая почти исключительно из молодых и симпатичных женщин, запретила спектакль, усмотрев в нем эротические мотивы (См.: Московский комсомолец. 1995. 15 февр.). Отрицание секса и эротики было не столько писаным правилом, сколько одной из традиций нового, коммунистического быта.

Аборты то запрещались, то вновь разрешались. Поскольку проституции в коммунистической стране не должно было быть, уголовного наказания за проституцию не предусматривалось. Однако проституция была, и проституток наказывали, но без судебных формальностей.

Гомосексуализм сделался уголовным преступлением с суровым наказанием. Травля гомосексуалистов началась еще в 1933-1934 г. "Эта кампания была проведена полусекретно, для служебного пользования, носе доводы, формы, методы, философские посылки имели общеметодологическое значение для идеологии и искусства, - пишет Л. Максименков.
– Как большинство заимствованных русской культурой "измов", гомосексуализм вошел в список подрывных явлений, враждебных чистоте пролетарского тела и духа.

507

Его носители были якобы склонны к предательству интересов трудового народа и к шпионажу в пользу иностранных государств" [1]. Продуктивный секс считался частью битвы за социализм, а гомосексуализм мешал "рациональному человекотворчеству", и значит самому социалистическому строительству. Кроме того, "от аномального секса был один шаг до контрреволюционного предательства, шпионажа, измены Родине. Официальная идеология постоянно возвращалась к этой теме, объясняя, почему это порочный круг, предательство якобы было в самой природе мужеложского секса; преступление выродков и совращение здоровых молодых советских людей еще больше раскручивало криминальную спираль на новый уровень и завлекало в адский омут новые жертвы" [2]. Гомосексуализм был отнесен к политическим преступлениям. За него судили во внесудебном порядке по линии ОГПУ. "13 декабря 1933 года заместитель председателя ОГПУ Генрих Ягода сообщал Сталину, что, "ликвидируя за последнее время объединение педерастов в Москве и Ленинграде, ОГПУ установило... существование салонов и притонов, где устраивались оргии". Формулировка об "объединениях педерастов" намекала на политическую категорию партийности гомосексуализма и на возможность при надобности организовать процесс "гомосексуальной партии", наподобие "промышленной" или "трудовой крестьянской" партий. Пока такой необходимости не было. Ягода давал этому похотливо-натуралистическому факту из подпольного мира салонов, притонов и оргий большевистско-прокурорскую оценку: "...педерасты занимались вербовкой и развращением совершенно здоровой молодежи, красноармейцев, краснофлотцев и отдельных вузовцев". Это - типичная форма полицейского документа: чуждые враги - педерасты (сценаристы и режиссеры новой политической драмы) вербовали и развращали, а чистые, социально-близкие развращаемые жертвы (актеры и статисты этой драмы) были невиновны благодаря своей классовой непорочности. Поэтому и звучит автоматная очередь расшифровки категорий "здоровой молодежи" - ровесников Великого Октября: красноармейцы, краснофлотцы, вузовцы" [3].

1 Максименков Л. Сумбур вместо музыки. Сталинская культурная революция, 1936- 1938. М., 1997. С. 198.

2 Там же. С. 203.

3 Там же. С. 201-202. Любопытно отметить, что когда спустя несколько лет сам Ягода оказался под следствием, его обвинили - в числе многих других прегрешений - и в гомосексуализме, и он, что характерно, это обвинение не оспаривал.

В нацистской Германии отношение к сексу и эротике было примерно таким же, хотя недолгий период существования нацизма, сразу же начавшаяся подготовка к войне, а затем и сама война вносили определенные коррективы в формирование тоталитарной традиции, касающейся сексуальных отношений и эротики.

Хотя большевизм сурово преследовал сексуальные меньшинства, и в особенности гомосексуализм, Б. Парамонов считает гомосексуализм универсальной метафорой большевистской культуры, подавлявшей и даже уничтожавшей женщину как одно из начал природы: "...Большевизм был вариантом позднебуржуазной, викторианской идеологии и морали. Подавление пола в обоих вариантах особенно значимо, но все же викторианская эпоха, при всей своей репрессии секса (субститутом какового и стали пресловутые деньги), была "кроличьим" (Набоков) временем, деторождению отнюдь не препятствовавшим, и дело тут не в авангардных презервативах, а в радикальном разрыве большевизма с природой, в установке не на покорение ее, а на уничтожение. Женщина уничтожалась как природа, и наоборот, природа как женщина, и тут исток большевистского гомосексуализма как универсальной метафоры этого культурного строя" (Парамонов Б. Конец стиля. С. 208-210).

508

"Сексуальные меньшинства", об ущемлении прав которых так много говорится в индивидуалистическом обществе, сразу же были поставлены вне закона. Это было воспринято обществом с удовлетворением. В начале января 1934 г. Гитлер, опасавшийся своего давнего соратника Рема, приказал заняться сбором компрометирующих фактов о "Реме и его физических привязанностях" (Рем, как и некоторые другие руководители, был гомосексуалистом). В июне Рем и его окружение были арестованы и расстреляны без какого-либо намека на судебное разбирательство. Выступая затем с оправданием в Рейхстаге, Гитлер не преминул подчеркнуть развращенность Рема и других главарей СА: "Я отдал приказ расстрелять зачинщиков заговора, это значит, что я отдал приказ до конца выжечь язву разврата, разъедающую здоровую плоть немецкой семьи..." [1]. Этот довод был воспринят как достаточно веский обществом, которое лозунг "Семья - ячейка государства" считало само собою разумеющейся истиной.