Чтение онлайн

84 Бердяев Н.А. Новое Средневековье. С. 90-91.

85 Там же. С. 96.

298

Перспективы культурного преображения

При всей критичности оценки послевоенных и послереволюционных событий Бердяев убежден, что будущее России предопределено и зависит оно от религиозных верований русского народа. Он верит в спасение России, и это спасение будет послано Богом: "Нельзя ждать спасения от Европы, которой нет дела до нас и которая сама агонизирует. Нельзя изнасиловать русский народ, нужно способствовать его перерождению изнутри. Революция должна сама себя изжить, истребить себя. И то, что большевизм так долго существует, что он не был внешне и насильственно свергнут, имеет и хорошую сторону. Коммунистическая идея сама себя опозорила, она не может уже иметь никакого ореола, яд не может войти внутрь. Процесс выздоровления есть медленный, но органический процесс. Это есть прежде всего искупление от духа лжи, выход из царства призраков и фантазмов к реальностям. Сейчас более всего необходимо утверждать примат духовной активности над политической... Свободный дух должен действовать независимо от того, какие силы преобладают и торжествуют. Христианство... должно вновь завоевывать мир" [86].

86 Там же. С. 104-105.

Возвращаясь к тезису Бердяева о том, что культура есть великая неудача, мы хотели бы отметить, что подобная позиция отнюдь не означает для мыслителя отрицания смысла в историческом опыте человечества. "Поражение" культурного творчества человека в историческом процессе не дает оснований считать его бессмысленным - это именно "великая неудача"; исторический опыт должен быть понят со всеми его трагическими противоречиями. Бердяев убежден, что даже неизбежность конца истории вовсе не обесценивает значения исторического творчества: "Наступают времена в жизни человечества, когда оно должно помочь само себе, осознав, что отсутствие трансцендентальной помощи не есть беспомощность, ибо бесконечную имманентную помощь найдет человек в себе самом, если дерзнет раскрыть в себе творческим актом все силы Бога и мира" [87].

299

Критическое рассмотрение социокультурного кризиса в Европе и России приводит Бердяева к осмыслению вопроса о возможности альтернативного исторического развития. Он выделяет четыре формы существования человечества: варварство, культура, цивилизация и религиозное преображение. Эти состояния не обязательно должны быть связаны строгой временной последовательностью: они могут сосуществовать, это - разные направленности человеческого духа, хотя возможно и преобладание той или иной формы.

Один из путей, ведущих от культуры к новой фазе развития общества цивилизации, определяется индустриально-техническим преобразованием жизни. Этот путь - попытка осуществления мечты о бесконечно возрастающем могуществе человека. "Цивилизация родилась из воли человека к реальной "жизни", к реальному могуществу, к счастью в противоположность символическому и созерцательному характеру культуры. Человек должен... раскрыть до конца все технические силы. Но на этом пути (пути варваризации, огрубления, утраты совершенных форм, выработанных культурой.
– Т. С.) не достигается подлинное бытие, на пути этом погибает образ человека" [88].

Однако внутри самой культуры, по мысли Бердяева, может возгореться и иная воля - к жизни, к ее преображению. В этом смысле цивилизация не является единственным, неизбежным концом культуры. Бердяев пишет о возможности религиозного преображения жизни как пути достижения подлинного бытия [89]. Веря в возможность религиозного преображения, он пишет, что в эпоху цивилизации должна явиться "верующая воля в чудо преображения жизни, не механико-технического преображения, а органически-духовного, должна явиться и определить иной путь от угасающей культуры к самой "жизни", не тот, который испробован цивилизацией" [90].

300

87 Бердяев НА. Смысл творчества... С. 10.

88 Бердяев НА. Воля к жизни и воля к культуре // Бердяев Н.А. Смысл истории.... С. 173.

89 См.: Сербиненко В.В. Русская религиозная метафизика (XX век). М., 1996 С. 59-81

90 Бердяев НА. Воля к жизни и воля к культуре... С. 173.

Конец Европы - расширение культурных границ

Интересно, что пророческое высказывание Шпенглера о "закате Европы" Бердяев трактует и в ином контексте, избегая пораженческих настроений знаменитой книги. В конце Европы он видит конец европейской монополии на культуру. Европа на протяжении столетий определяла пути культурного развития, "как замкнутая провинция... претендующая быть вселенной". Мировая война, по мысли Бердяева, нарушила этот, казалось бы, неизменный порядок, сведя бок о бок Восток и Запад, народы и культурные традиции. Все смешалось и переплавилось в огне войны, и встал вопрос о "выходе в мировые пространства, о распространении культуры по всей поверхности земного шара". При всем эсхатологизме русской философской традиции, собственном эсхатологизме и естественном трагизме восприятия социокультурного кризиса рубежа веков Бердяев в своих работах разводит понятия глобального кризиса, возможного конца истории и кризиса европейской культуры. Философ четко понимает, что этот кризис локален, что он не ведет к гибели цивилизации, а, возможно, дает начало ее широкому распространению.

Бердяев говорит о назревшей необходимости изменений: Европа слишком долго ощущала себя культурным Олимпом. Нынешнее отношение современного европейца к древним расам и древним культурам, по мнению философа, скорее кощунственное. При этом самомнение европейского сознания, охватившее все культурные области, может быть оценено как "симптом наступающего конца Европы - монополиста всемирной цивилизации". По мнению Бердяева, сумерки Европы - это начало всемирного шествия цивилизации: "вся поверхность земного шара неизбежно должна быть цивилизована, все части света, все расы должны быть вовлечены в поток всемирной истории. Эта мировая задача ныне острее стоит перед человечеством, чем задачи внутренней жизни кристаллизованных европейских государств и культур...

301

Перед XX в. мировая война поставила задачу выхода культуры из Европы в мировые пространства всей поверхности земного шара. Через ужас войны и зло колониальной политики, через борьбу рас и национальностей совершается объединение человечества и цивилизование всего земного шара. Перед этой мировой задачей на некоторое время отступают на второй план вопросы провинциально европейские. Раньше или позже должно ведь начаться движение культуры к своим древним истокам, к древним расам, на Восток. В Азию, в Африку... Закат чисто европейской культуры будет восходом солнца на Востоке" [91].

Философ рисует возможные перспективы культурного развития человечества, пережившего и преодолевшего кризис европейской культуры, мировую войну, разочарование в жизни, жаждущего новой веры и новой мудрости. Он полагает, что центр тяжести из Западной Европы должен переместиться на Запад, в Америку. Восток и Америка представляются Бердяеву полюсами концентрации здоровых сил человечества, направлениями выхода за пределы европейской культуры. При всем трагизме кризиса Европа прежде всего сама виновата в случившемся: в своем "олимпийском" спокойствии она не смогла предощутить последствий грядущей войны. Основная тема всемирной истории - соединение Востока и Запада. При этом, по мысли Бердяева, задача состоит в том, чтобы "конец Европы и перелом истории были пережиты человечеством в духовном углублении и с религиозным светом" [92].

91 Бердяев Н.А. Указ. соч. С. 122-124.

92 Там же. С. 125.

Конец провинциально замкнутой жизни Европы Бердяев связывает и с перспективами развития России, для которой это означает конец ее провинциально замкнутой жизни: "Россия должна выйти в мировую ширь. Конец Европы будет выступлением России и славянской расы на арену всемирной истории, как определяющей духовной силы. Сильный космический ве

302

тер колеблет все страны, народы и культуры. Чтобы устоять от этого ветра, нужна большая духовная сосредоточенность и углубленность, нужно религиозное переживание исторических катастроф" [93].

2.3. Семен Франк: крушение кумиров

Глубокий анализ причин и характера социокультурного кризиса представлен в работах С.Л. Франка. Прежде всего, на наш взглядг надо обратиться к его статье "Кризис западной культуры", опубликованной в сборнике "Освальд Шпенглер и Закат Европы" (1922). Как и другие авторы этого сборника (Н.А. Бердяев, Я.М. Букшпан и Ф.А. Степун), Франк высоко оценивает книгу Шпенглера, считая, что "она есть бесспорно самая блестящая и замечательная в буквальном смысле этого слова - книга европейской литературы со времен Ницше" [94], и в то же время, называет ее "самым замечательным и ярким симптомом кризиса" [95].