Чтение онлайн

парадокс монтескье

Мы все стремимся постигнуть тайну своего воплощения в этом мире. Одни приходят к выводу, что главное для них– быть проводниками справедливости, другие находят себя в приумножении денег, третьи полагают, что следует сеять разумное. При этом каждый, выполнив или не выполнив свое предназначение, будет упокоен в известный день и час в земле– на него посыплются комья глины, священник прочитает молитвы, будет пахнуть ладаном. Аему уже будет все равно– пришли провожать его в мир иной 3 человека, или 33, или 333. Получается, что в период своего земного существования каждый просто развлекает себя как может. Цель же у всех одна– как-нибудь дотянуть от рождения до могилы. Ине было еще человека на свете, который бы не достиг этой цели. Да и не будет, по всей очевидности. Врезультате мы приходим к выводу, что разнообразие образов жизни, целей, мотивов иллюзорно и эфемерно. Как бы ни тщились мы выказать свою оригинальность, как бы ни пытались отработать исключительную программу– это только видимость. Вдействительности же все по большому счету одинаковы, поскольку принципиально путь каждого– это путь от колыбели до могилы. Исамое парадоксальное вэтой ситуации то, что все о ней знают, но между тем уповают на несбыточное, вдуше не веря в него.

Если же смотреть на вещи всегда здраво и отдавать себе отчет в суетности своих притязаний, можно избавиться от множества ненужных проблем, не заставлять себя делать то, вчем нет прямой нужды. Как приятно иногда бывает просто жить, не пытаясь ни у кого создавать о себе нужное впечатление, не ставя перед собой все новые и новые задачи, не тщась кому-то доказывать свою самобытность.

…В том и состоит милосердие Господа, что Он никого не отвергает, посылая всем один итог. Иработяги, ибездельники, игрешники, исвятые – все возвращаются в лоно Его.

Что же из этого следует? Следует жить, снисходительно относиться к себе и окружающим, постоянно держа в голове, что все мы по большому счету одинаковы (то есть, как это ни печально, смертны, хрупки, недолговечны).

Из дзенского трактата «Мацу-нагава»

Ученики пришли к Нгами и сказали:

– Мы не можем научиться щелкать большим пальцем и мизинцем левой руки.

Нгами сказал:

– Идите и еще учитесь десять дней. Аесли вы не научитесь, тогда вспорете себе животы и умрете.

Они сказали:

– Мы боимся, что нам придется вспороть себе животы.

– Это все равно,– сказал Нгами.

– Что нас ждет после смерти?– спросили они.

– Дорога,– сказал Нгами.

– Она не прерывается?– спросили они.

– Она никогда не прерывается,– сказал он.

Закон глобального потепления

! Развитие науки обусловливает процесс таяния льдов.

Возможно, в связи с глобальным потеплением, не в последнюю очередь обусловленным деятельностью человека, таяние полярных льдов интенсифицируется и через некоторое время случится второй (а может быть, третий, четвертый или …дцатый?) потоп. При чем тут развитие науки? Все очень просто. Наука работает на то, чтобы облегчить разными способами жизнь человеку (еще считают некоторые, что наша с вами, проще говоря, природой положенная в удел человеку лень– самый настоящий двигатель науки). Наука придумывает все новые и новые приборы, которые, становясь неотъемлемым атрибутом нашей жизни, попутно вырабатывают тепло. Оно-то и перераспределяется таким образом, приводя к изменению климата, что мы все чаще и чаще задумываемся о тенденции к потеплению.

Чем же это вроде бы имеющее место глобальное потепление грозит человечеству и нашей планете? Как раз разнообразными катаклизмами (вплоть до потопа; см. выше). Как нам этого избежать? Наверное, никак. Можно и нужно ли поворачивать вспять научно-технический прогресс и отказываться от благ цивилизации? Вопросы риторические, потому что можно сколь угодно сотрясать воздух, перечисляя проблемы экологии, но от этого ничего не изменится. Процесс запущен, причем не нами. Нам остается расслабиться и… просто жить.

вицлипуцли и белка (инкский эпос)

Страшный, коварный и могучий Вицлипуцли сидел на вершине горы и рвал облака. Он всегда так делал, потому что ему не нравилось, что некоторые облака очень большие, адругие несоразмерно малы. Когда у него было время, он старался их подровнять, чтобы люди много не фантазировали, глядя на небо (это облако– слон, аэто – воробей), азанимались своими делами.

К подножию горы прибежала белка и сказала:

– Вицлипуцли! Ты сидишь здесь и рвешь облака, алюди занимаются неизвестно чем! Они все время придумывают всякие штуки, чтобы изменить наш дом, который ты построил. Им хочется облегчить свое существование, аплатить за это придется всем! Они доиграются до того, что разбудят вулканы и заставят льды растаять! Что тогда будет со всеми нами? Ты должен в это вмешаться немедленно! Запрети им это делать! Скажи, что ты не для того придумывал мир, чтобы они из него сделали то, что они делают! Яживу со своими детьми в гнезде и не пытаюсь, даже не думаю строить больших каменных домов. Язнаю, что ни до чего хорошего это не доведет! Мне не приходит в голову привести в свое гнездо собаку: конечно, она стала бы охранять моих детей. Но ведь она бы могла и погрызть их и меня заодно. Эти люди вечно придумывают что-то невообразимое, им вечно мало того, что у них есть, аты с ними постоянно нянчишься…

Тяжело вздохнул Вицлипуцли и насупил свои тяжелые брови:

– Я знаю,– сказал он.– Люди у меня получились самыми неугомонными. Они действительно постоянно что-то придумывают, суетятся, спешат… Я наделил их разнообразными возможностями, но, похоже, им этого мало и постоянно хочется большего. Они хотят победить время, приручить животных, научиться быстро преодолевать расстояния, стать бессмертными. Они живут так, как будто считают себя вечными, каждый день беспечно рискуя своей жизнью и жизнями своих детей.

– Что же делать?

– Ничего, ятакими создал людей. Такова их планида. Они всегда будут что-то придумывать и устраивать, потом жизнь будет отбрасывать их на сто шагов назад. Но они, только слегка придя в себя, снова будут упрямо продвигаться вперед. Их никто и ничто не остановит. Они слегка похожи на муравьев. Но у муравьев общественное сознание, акаждый человек воспринимает себя как единицу– он сам себе бог, царь и целый мир.

– Но ведь это неправильно! Они своими выдумками подставляют под удар всех нас, кто не имеет никакого отношения к их дурацким идеям!

– Успокойся и знай, что жизнь идет по кругу. Все это уже было…

– Что было?

– Я однажды уже сидел на горе и рвал облака, ако мне прибежала белка и пожаловалась на глупость и беспечность людей…

– И что было дальше?

– А дальше белка ушла воспитывать своих детей. Яокончил работу и занялся другой.

– А люди?

– А люди продолжали придумывать невозможное и воплощать свои замыслы. Они построили корабли, на которых стали переплывать моря. Вдругих кораблях они стали летать по воздуху. Научившись добывать свет и тепло из ниоткуда, построили себе огромные города, вкоторых каждый дом был высотой с десять самых высоких деревьев в твоем лесу.

– А как же белки?

– Белкам и прочим животным пришлось нелегко, потому что люди вырубили почти все леса, истребили массу животных… Потом случился большой потоп. Все реки вышли из берегов, моря разлились и поглотили сушу, вода затопила города и леса, почти все люди и звери погибли…

– Но потом?

– Потом все началось сначала. Вода отступила. Поверхность земли вновь покрылась растительностью. Старые города, которые ушли в ил во время потопа, когда вода схлынула, остались погребенными глубоко в плодородной почве, на которой снова шумели первозданные леса. Ив них резвились белки и жили прочие звери. Ачеловек почувствовал себя снова маленьким и незащищенным и начал заново осваивать жизнь. Так будет всегда. Все по кругу. Япридумал такой мир.

– Значит, ты все это знаешь и сам все это придумал?

– Конечно,– усмехнулся Вицлипуцли.

– Тогда я пошла,– белка была рада, что ей не надо больше тащить на себе груз ответственности за то, чтобы открыть великому Вицлипуцли глаза на безобразия человека.

…Люди подняли глаза и увидели, как по небу плывут ровные, белые облака. «Когда-нибудь и мы научимся так плыть по небу»,– подумали они.

«Все идет по кругу»,– удовлетворенно подумал Вицлипуцли.

«Камо грядеши?» – раздумывают о судьбах мира поляки. «Куда нам плыть?!» – восклицает Пушкин. «А не все ли равно?» – спрашивает дзен.