Чтение онлайн

А значит, продолжение провалившихся либеральных реформ, стагнация разноосновности экономики и политики, усиление самодостаточности властной вертикали для обеспечения единовластия - явно неблагодарная и бесперспективная задача.

Есть еще одна важнейшая составляющая ельцинизма как политики последних десяти лет - прозападная, а точнее, проамериканская ориентация. О ней очень убедительно пишет Стивен Коэн в своей последней книге "Провал крестового подхода. США и трагедия посткоммунистической России" (М., 2001 г.). Американские политики привыкли считать, что "настоящие" российские реформаторы - это только те, кто "оказывает услугу Соединенным Штатам". "Крайняя зависимость - психологическая, политическая и финансовая руководства Ельцина от Запада и в особенности от Соединенных Штатов выглядит аберрацией на фоне российской истории. Вряд ли когда-либо вновь на этом посту появится столь же уступчивый и нуждающийся в поддержке лидер" (выделено мной.
– В. Е.).

Говоря о "провалившейся прозападной политике, которая проводилась Ельциным в 90-е годы", С. Коэн подчеркивает, что руководство, которое надеется стабилизировать страну, должно находить поддержку в собственной стране, а не в Соединенных Штатах, а его политика должна делаться в Москве, а не в Вашингтоне.

Именно эта зависимость не признавалась, а точнее говоря, утаивалась нашими реформаторами во главе с главным, ибо за этим стоят не просто потеря самостоятельности и следование американскому диктату, но и зловещие процессы, разъедающие страну и лишающие ее нормальной перспективы, не говоря уже об утраченных позициях сверхдержавы.

304

С. Коэн считает, что России необходим новый тип руководства. Этим руководством "в центр внимания должно быть поставлено экономическое восстановление страны и благосостояние ее граждан". Удивительно, что мы сами не только не можем так просто и доходчиво сформулировать свои цели и задачи, но и не в состоянии их усвоить и реализовать на практике.

Все дело в том, что это голос разума, а не политического руководства США, а он, в отличие от последнего, денег не платит.

7.8. Правовые основы российской государственной власти

Заместитель председателя Совета Федерации В. П. Платонов недавно заявил, что президент "не имеет никакого отношения ни к законодательной, ни к судебной, ни к исполнительной власти. Он над всеми ветвями власти". В этом случае президент отдаляется не только от управления, но и от реальной власти, сохраняя за собой некую ее абстракцию. Однако вопрос о том, что же это за "гарант" без ресурса реальной власти, остается в таком случае без ответа. Президенту, таким образом, навязывается позиция, несовместимая не только с жизнью страны, но и действующей Конституцией, при всем ее несовершенстве.

В ней вполне определенно сказано следующее:

Ст. 10: "Государственная власть в Российской Федерации осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную. Органы законодательной, исполнительной и судебной власти самостоятельны".

Ст. 11: "Государственную власть в Российской Федерации осуществляют Президент Российской Федерации, Федеральное Собрание (Совет Федерации и Государственная Дума), Правительство Российской Федерации, суды Российской Федерации".

Из содержания этих статей не следует, что они ставят президента над ветвями власти, а только подчеркивается его особая, объединяющая и направляющая роль в континууме власти, ветви которой самостоятельны. Об этом прямо говорится в пп. 2 и 3 ст. 80, гл. 4 Конституции: "Президент Российской Федерации... обеспечивает согласованное функционирование и взаимодействие органов государственной власти,.. определяет основные направления внутренней и внешней политики государства".

305

Кроме того, президентская власть имеет свою серьезную нишу в законотворчестве (право законодательной инициативы, право вето и др.), в судебной системе (инициирование новаций в судоустройстве и судопроизводстве, право помилования и т.д.) и ее основная деятельность бесспорно связана с исполнительной властью, которой принадлежит, по разным оценкам, 80-85% всего властного ресурса.

Не говоря о непосредственном руководстве силовыми ведомствами, которое президент не разделяет ни с кем, он реализует управленческую функцию власти в хозяйственной и социально-культурной областях.

Все это следовало бы отразить в Конституции, хотя бы в виде поправки, с тем, чтобы действия президента, направленные на реализацию интересов народа, даже не прописанные конкретно, имели легитимную основу, а с другой стороны, поставили преграду волюнтаризму и авторитаризму.

Сторонники "надвластного" гаранта стремятся сделать его властные полномочия эфемерными: надвластие по сути тождественно безвластию. Президентская власть в этом случае рассматривается как властная вертикаль в отрыве не только от управления, но и от самой власти в единстве ее законодательной, исполнительной и судебной ветвей. А если так, то президенту навязывается позиция, согласно которой прерогатива его властных полномочий рассматривается как нечто первичное по отношению к экономике, политике и даже самой власти.

Более последовательно решается вопрос государственной (в том числе и президентской) власти в Конституции Соединенных Штатов Америки. Уже в преамбуле указывается источник власти: "Мы, народ Соединенных Штатов...".

Статья I, раздел 1, гласит: "Все законодательные полномочия, сим установленные, предоставляются Конгрессу Соединенных Штатов...".

Статья II, раздел 1, устанавливает, что "исполнительная власть предоставляется Президенту Соединенных Штатов Америки".

Статья III, раздел 1, говорит о судебной власти в Соединенных Штатах.

Таким образом, ветви власти описаны в этой конституции четко и последовательно. И никто не мешает и нам не

только четко понимать их место и роль, но и отразить это в Конституции. И это существенно, ибо "согласно действующей Конституции у Президента нет ни одного рычага в отношении неконституционных, незаконных действий глав субъектов Федерации". Института Федерального вмешательства просто не существует.

В тексте принятой Татарстаном Конституции лишь одна статья соответствует российскому Основному закону. "Де-факто Татарстан ушел из-под юрисдикции России", - говорит один из главных разработчиков Конституции РФ 1993 года С. Шахрай.

Из этого следует, что коренная реформа государственного управления насущная задача, причем не на уровне совершенствования имеющейся структуры, а в форме ее радикального преобразования - создания качественно новых форм и средств государственного управления. Президент в своем новогоднем интервью внес ясность в направление решения этой задачи.