Чтение онлайн

Стоит отметить, что сейчас остро стоит вопрос о нахождении приемлемых контактов рационального и внерационального, научного и технического, эстетического и мистического в освоении реальности. Разрывы и отторжения друг от друга разных сторон человеческого духа выявили свою пагубность и зыбкость результатов.

Завершая изложение зримых надежд, скажем о необходимости конструирования глобальной этики, универсальных нравственных принципов, укрепляющих всечеловеческую солидарность. Мудрость и совесть выше прямолинейных истин, сухого рационального знания Знание, не облагороженное вечными ценностями, не помноженное на идею блага, не утверждающее справедливость может привести к всеобщей погибели. Без этики человеческой солидарности угрозы не смогут быть отведены, а надежды не смогут оправдаться. Таковы основания для выхода из глобального кризиса, в который мы погружены.

4. Сценарии будущего. Запад - Восток - Россия в диалоге культур

Будущее. Оно манит и пугает. Прошлое уже свершилось. Его можно интерпретировать, переосмысливать. Но то, что было не изменишь. А будущее никем не запрограммировано. Оно - открытая страница, истекшие годы, дела нынешние создают лишь те рамки, в которых поколения наступившего XXI в. впишут свои строки. Как узнать, что нас ждет? Как заглянуть за пелену времени?

557

Это вопрос, который вечно мучил и мучает людей. В арсенале духа, особенно в его так сказать рационалистическом секторе, накоплено немало способов предсказания будущего, прохождения вперед по стреле времени. Современные прогнозисты используют такие приемы как "инерционный анализ", связанный с экстраполяцией наличных устойчивых тенденций на обозримое будущее.

Используется прием "трендового анализа", т.е. построение на базе фиксированных тенденций наиболее устойчивой, всеобъемлющей тенденции (тренда). На этой основе строится "сценарный подход", определяется веер возможностей, перебираются варианты грядущего. Они отстраиваются по принципу: как пойдет развитие при сохранении "таких-то" обстоятельств или как оно пойдет при возникновении новых факторов, наконец, предлагаются "проектные концепции", формирующие представление о том, что и как надо людям делать, чтобы добиться желаемых целей. Проводится "экспериментальный мониторинг", т.е. процедуры отслеживания динамики происходящих изменений, зондаж быстро изменяющихся ситуаций. Есть и немало других "техник" заглядывания в то, что еще не наступило, что еще грядет.

Разумеется, при размышлениях о видении будущего следует помнить, что они всегда опираются на ту или иную концепцию исторического процесса, его полной заданности ("провиденциализм") или абсолютной открытости, или того или иного сочетания необходимости и свободы в исторических актах.

Так, весьма распространены утверждения о том, что будущее непредсказуемо. Нам, де, неведом замысел Вседержителя, утверждают богословы, невозможно предугадать напор жизненного потока, заявляют социологи, нестабильный Универсум не дает оснований для сколько-нибудь обоснованных и точных предвидений - уверяют ученые и философы.

Все же согласиться с этим безоговорочно нельзя. Разумеется, вся конкретная вязь фактов, влетов и падений властителей и государств, рождение гениев и смерть тиранов в своей уникальности явно непредсказуемы. Онтологичес

558

кая неопределенность, стохастика исторического бытия не позволяет фиксировать будущее с ориентацией на хорошо отрегулированное расписание поездов. За такое дело остерегались браться даже Пифия, Нострадамус или бабушка Ванга.

Многие мыслители нашего века более чем скептически оценивали возможность перспективного обзора истории. Карл Поппер, критикуя исторические пророчества, утверждал, что будущее зависит только от нас, а над нами не довлеет никакая историческая необходимость. История, уверяет он, заканчивается сегодня. Мы можем извлечь из нее уроки, однако будущее - это вовсе не продолжение и не экстраполяция прошлого. Будущее еще не обладает бытием, и именно это обстоятельство накладывает на нас огромную ответственность, так как мы, именно мы - можем влиять на будущее. Он не одинок в подобных суждениях. Известный философ-католик Юзеф Бохеньский полагает, что никакая философия истории не способна предвидеть будущее. Мы просто не знаем и знать не можем, как повернутся события.

Однако есть и иные подходы. В свое время Лев Толстой, размышляя над историей, полагал, что люди не столько творят историю, сколько смахивают на ребенка, дергающего шнурок в карете и воображающего себя кучером. И не прав ли наш современник Фернан Бродель, противопоставляя истории событий историю структур. История, согласно его подходу, свершается не на уровне наших суетливых телодвижений, а развертывается медленно и неуклонно в потаенных глубинах бытия. Но не то же самое утверждал Мартин Лютер, говоря, что мы сами вроде бы свободно бежим, но каждым из нас правит всадник - Бог или Дьявол. Если это так, если правы эти мощные и ясные умы, то бесполезно исчислять пути в будущее, облик его можно лишь угадать, постигнуть в откровении, обнаружить в прозрении, неподвластном сухой логике.

Осмысливая обе эти позиции, убеждаешься в том, что они грешат крайним радикализмом, безапелляционной уверенностью в безусловной истинности своих выводов. И обе они, по сути дела, отказывают в возможности истори

559

ческого предсказания. Если в движении и смене поколений нет "ритмов", "тенденций", "циклов" - вообще какой-либо объективной логики - то и рисовать образы грядущего - дело безнадежное.

Или же если шаги истории определяются скрытыми глубинными структурами, или же заданы неведомыми нам целями Абсолюта, Духа, Божества, то и в этом случае проникновение за горизонт сиюминутных событий дело безнадежное.

Сомнения в возможности обозревать грядущее во многом опираются и на негативный опыт футурологических изысканий, обильно появлявшихся в середине ушедшего века. Тогда возник футурологический бум и была сконструирована многообещавшая всем теоретическая конструкция - футурология - "наука о будущем".

И когда в начале нового столетия обращаешься к их писаниям, то видишь, что большинство предсказаний, увы, не оправдались. Более или менее успешны были догадки о перспективах научно-технического развития, явственно выявились промахи в определении траектории социально-экономического развития, политических перспектив, сферы мировых международных отношений. С огорчением убеждаешься, что непредвиденного, неугаданного, непредсказанного больше, чем того, что оправдалось, сбылось.

Мы не прочли "Книгу судеб", в наших руках нет магического жезла, позволяющего видеть сквозь пелену времени. Мы убеждаемся в том, что подчас падает то, что, по нашему разумению, должно было расти, и растет то, что, казалось бы, обязано падать.

Возникли сомнения в оправданности идеи неуклонного прогресса рода людей. Остро выявилось, что восхождение отнюдь не фронтальный процесс. Победы на одних участках оборачиваются изъянами и провалами на других. У нас есть ракеты и дальняя авиация, но человечество не родило нового Шекспира или Достоевского. Люди стали информированнее, но стали ли моральнее, благороднее, милосерднее? Как мы уже говорили, налицо явное сближение всех народов Земли, сплоченнее становится чело

560

вечество, его фактическое единство нарастает. Но вместе с тем гальванизируются давние страхи и противостояния, конфликты, замешанные на этнических предрассудках, пылают по всем континентам.

Так что же, может надо отказаться от попыток заглянуть вперед? Может быть, вернуться к гадательным процедурам: на костях, на картах, на кофейной гуще? И пусть новоявленные религиозные пророки, гадалки, толкователи снов сообщают нам о том, "что будет, чем сердце успокоится".

Наверное, такая позиция недостойна человека. В наши дни нельзя закрыть глаза на стремительно подступающее грядущее. Нельзя подобно страусу зарыть голову в песок. Нельзя жить по принципу Швейка "будь, что будет, как-нибудь да будет, никогда не было, чтобы чего-нибудь не было".

Медлить нельзя, надо удержать надежду. С легкой руки Олвина Тоффлера стало расхожим понятие "футурошок". Но это меткое и четкое понятие. Ритмика истории динамично меняется, смена поколений машин обгоняет смену поколений людей. Смещаются и модифицируются привычные обыденные представления. Резкими прыжками меняется мода. И не только на костюмы и косметику, но и на стиль жизни, систему предпочтений.

Наряду с новациями типа постмодернизма из прошлого всплывают и гальванизируются кондовые, глубинные идеи традиционализма. Радикальная динамика жизни встречает сопротивление со стороны консервативных глубинных токов жизненного процесса. Низвергаются старые идолы и поспешно лепятся новые. Все это порождает тревогу, страх перед будущим. Мы, живущие сейчас в России, с пронзительной остротой сталкиваемся с коллизиями истории, противоречиями бытия. На общее состояние человеческого мира накладывается наша отечественная конкретно-историческая ситуация. Это не прибавляет эйфории, не умножает радости.