Чтение онлайн

Наконец, существуют и учения о двух субстанциях: в них утверждается, что тело и душа, материя и сознание есть два принципиально различных и независимых друг от друга вида бытия, т.е. две самостоятельных субстанции. Такая позиция называется дуализмом. Стоит заметить, что она ближе всего стоит к нашему обычному здравому смыслу. В самом деле, мы обычно уверены в том, что у нас есть и сознание, и тело; и что хотя они как-то согласуются между собой, различие между мыслями, чувствами и такими материальными вещами, как камни или столы, слишком велико, чтобы отнести их к одному роду сущего. Это разведение до противоположности материального и относящегося к сознанию дается относительно легко, однако затем в дуализме возникает главная и по существу неразрешимая проблема, которая состоит в том, чтобы объяснить, как столь отличные по свойствам сознание и материя способны к согласованным взаимоотношениям друг с другом. Ведь в качестве субстанциональных начал, т.е. начал независимых, они, согласно приданному им категориальному статусу, не могут влиять друг на друга и взаимодействовать между собой. Дуалистические версии трактовки отношения сознания и материи вынуждены либо допускать такое взаимодействие в некоторых особых случаях, либо предполагать предустановленную гармонию в согласованном изменении духа и материи. Позже мы специально остановимся на основных современных подходах к анализу психофизической проблемы.

Здесь уместно сказать несколько слов о весе и значении философско-мировоззренческих позиций по поводу отношения материи и сознания, поскольку этому вопросу еще не так давно в нашей стране придавалось большое значение. Дело в том, что материализм в нашей философии, особенно в учебной, тесно ассоциировался с марксизмом. Вернее, марксизм как особый, "диалектический материализм" рассматривался как высшая форма развития материалистической линии в философии. Соответственно этому, вопрос об отношении материи и сознания рассматривался как главный вопрос философии, от решения которого тем или иным философом прямо зависела и оценка содержания учения этого философа, и его социально-политическая позиция.

В диалектическом материализме считалось, что основной вопрос философии - это вопрос о соотношении материи и сознания, бытия и духа. Впервые в таком виде он был сформулирован Ф.Энгельсом в работе "Людвиг Фейербах и конец немецкой классической философии". Все философы так или иначе классифицировались как материалисты или идеалисты в зависимости от того, как они решали этот вопрос. Например, уже в античной философии выделялись две основные "линии" - материалистическая "линия Демокрита" и идеалистическая "линия Платона". Эти линии затем прослеживались во всей последующей философии, а борьба между ними представлялась стержнем всего философского развития.

В решении различных сторон вопроса об отношении материи и сознания, духа и природы позиция диалектического материализма была вполне оптимистической. Признавалась познаваемость мира и отрицалось существование каких-либо принципиальных границ для его постижения. Объявлялось также, что и предшествующие материалисты, как правило, считали, что мир познаваем. А вот идеалистов, особенно представителей субъективного идеализма, отличает склонность к скептической позиции, они якобы тяготеют к агностицизму отрицанию возможности познания мира.

Далее, объявлялось, что для философов-материалистов типична опора на научное знание, что они выражают интересы передового слоя людей своей эпохи, что они отстаивают демократические политические взгляды. Напротив, философы-идеалисты, как правило, являются сторонниками религии, а по своей социально-политической позиции обычно относятся к консерваторам.

Следует отметить, что все это - весьма грубый и упрощенный взгляд на суть философии и неоправданное сближение философского мировоззрения с социально-политической идеологией.

Очень многие философы, среди них величайшие, например, Декарт или Кант, предпочитали оставаться в стороне от политической жизни, поскольку их занимали более глубокие и абстрактные проблемы. Но и у философов, более активно проявлявших свой политический темперамент, мы не обнаружим устойчивых корреляций между их материализмом или идеализмом и их верой в науку или в передовые политические идеи. Действительно, величайшего идеалиста Платона можно отнести к политическим консерваторам, но он высоко ставил науку, особенно математику. Среди античных материалистов были демократы, но их не занимала проблема освобождения рабов. Один из самых последовательных материалистов Нового времени англичанин Томас Гоббс, который считал, что все наши чувства и идеи есть только движения мельчайших частиц в нашей нервной системе, написал классический трактат по политической философии "Левиафан", в котором отстаивал необходимость режима абсолютной монархии. Несколькими десятилетиями позже его соотечественник Джон Локк, которого можно отнести к дуалистам, своими политическим работами заложил основы современных концепций правового государства, либерализма и демократии. Это лишь несколько примеров из множества возможных, которые можно привести в опровержение тезиса об однозначной связи философского и социально-политического мировоззрений.

Следует также отметить, что реальное содержание текстов философов от древности до наших дней вовсе не свидетельствует, что вопрос об отношении материи и сознания выступает в них основным. Но, конечно же, его нельзя игнорировать только лишь потому, что ему был придан столь "священный" характер в догматическом марксизме, видевшем в любом идеалисте или дуалисте потенциального "классового врага". Наиболее предметно и с определенными практическими аспектами (связанными с решением проблемы "Может ли мыслить вычислительная машина?") этот вопрос предстает в психофизической проблеме проблеме отношения сознания и мозга.

Сознание и мозг

У истоков современной трактовки психофизической проблемы стоял Р. Декарт, который дал ей истолкование, столь глубоко закрепившееся в философии и науке, что его и в наше время можно считать доминирующим.

Декарт учил, что существуют два рода субстанций - мыслящая, представленная человеческими сознаниями, и телесная. Эти две субстанции или два мира принципиально отличаются друг от друга. Если вещи и события телесного, физического мира пространственны и доступны внешнему наблюдению, то сознание и события, происходящие в нем непространственны, не доступны публичному наблюдению и могут осознаваться посредством внутреннего опыта только самим обладателем сознания. Все бы было ясно, если в мире не существовало бы человеческих существ, представляющих собой сочетание этих двух субстанций - тела и сознания, разума, которые должны каким-то образом взаимодействовать между собой. При этом человеческие тела, в том числе и мозг, как это считали Декарт и его многочисленные последователи, подобно всему остальному в телесном мире функционируют в соответствии со строгими механическими причинными законами, т.е. являются очень сложными материальными машинами. Тогда как сознания подчинены своим особым законам душевной жизни. В результате картезианского дуализма материи и сознания мы получаем картину, в которой человеческое существо предстает как "дух в машине".

При такой постановке психофизической проблемы возникает целый ряд труднейших вопросов. Как связаны наши тела и наши бестелесные мысли? Ведь в обычной жизни мы убеждены, что наши мысли и чувства могут оказывать причинное воздействие на тела физического мира. Например, я захотел ударить по мячу, и вот моя нога пришла в движение, а мяч полетел в футбольные ворота. Но как это совершенно бестелесные желания и мысли могут физически, химически или каким-либо еще способом воздействовать на материальные нервы и мышцы? Разве они обладают способностью обвиваться вокруг нервных пучков, проникать сквозь стенки клеток мозга? А как наше сознание может "наблюдать" из своей телесной машины окружающий мир? Такого рода вопросов невозможно избежать, но на них в рамках последовательного дуализма невозможно и ответить.

Сторонники же идеализма фактически обходили все эти вопросы, просто утверждая, что человеческая личность есть только "сознание", только "дух", к которым телесно-физиологическое и биологическое в человеке не имеет особого отношения. Однако в наши дни такое решение мало кого может удовлетворить, поэтому большинство обсуждающих психофизическую проблему философов придерживаются того или иного варианта материализма.

Наиболее последовательным и крайним вариантом материалистического подхода к проблеме "сознание-тело" является так называемая теория тождества, согласно которой наши ощущения, восприятия и мыслительные процессы тождественны определенным состояниям мозга. Сразу же может возникнуть вопрос: как же так может быть, ведь мы ясно видим, что состояния сознания совсем не похожи на состояния мозга. Однако сторонники теории тождества отвечают на это, что для описания сознания мы пользуемся представлениями "народной психологии" с ее устарелым обыденным языком (который в будущем будет сменен языком нейрофизиологии) и к тому же систематически заблуждаемся, видя две вещи там, где в действительности есть лишь одна. Здесь можно привести такую аналогию. Известно, что перед самым заходом солнца на небе можно видеть очень яркую звезду. Ее с древних времен называли "вечерней звездой". Но столь же яркую звезду видно и сразу после восхода солнца. Древние люди часто называли ее "утренней звездой". В течение долгого времени люди не понимали, что две эти звезды, появляющиеся в разных частях небосвода, на самом деле тождественны друг другу и представляют собой одно и тоже небесное тело. Так же и состояния сознания могут быть тождественными состояниям мозга, а современная наука должна показать, что так оно и есть, как когда-то астрономия доказала, что "вечерняя звезда" и "утренняя звезда" - это одна и та же планета Венера.

Но такой последовательный материализм не является самой распространенной позицией. Все же, описывая свои собственные проявления сознания и разумную деятельность других людей, мы применяем существенно иной язык, чем при описании телесных органов, пусть даже столь сложных, как человеческий мозг. Явления сознания также обладают свойствами, из-за которых их трудно представить только лишь оборотной стороной материальных вещей. Одним из главных таких свойств является то, что современные философы называют интенционалъностью. Это свойство, благодаря которому наше сознание "направлено на", "указывают на" объекты и процессы в окружающем нас мире. Интенциональными являются наши восприятия и мысли, а также такие проявления сознания, как намерение и надежда, любовь и ненависть, отвращение и радость. Все они каким-то непонятным образом имеют отношение к вещам, существующим отдельно от них самих, все они говорят нечто о мире. Но как мозг, это серое вещество внутри головы, может быть "о чем-либо"? Ведь в конечном счете мозг состоит из атомов, как и все материальные вещи. Почему же совокупность этих атомов может иметь представление о других вещах, а атомы составляющие камни и деревья таким свойством не обладают?