Чтение онлайн

1 См.: Русская философия собственности. СПб., 1993. С. 354.

Мы считаем "своими" произведения нашего ума: научные, философские, художественные статьи, книги и всевозможные изобретения.

В известном смысле можно согласиться с У. Джемсом, который считает, что трудно провести грань между тем, что человек называет самим собой и своим. Личность составляет и сумма всего того, что человек "может назвать своим": не только его физические и душевные качества, но также его платье, его дом, его жена, дети, предки, друзья, его любимые люди, его репутация и труды [1]. К этому я бы добавил еще имя, фамилию и отчество личности: ведь это не просто слова, а слова, наполненные смыслоразличительным и утвердительным смыслом. Это то, с чем человек как бы срастается, что неотчуждаемо [2], кроме случаев, когда некто меняет все это с определенной целью, видимо, даже свыкаясь с заменой, но в глубинах своей души он знает, каковы его настоящие имя, отчество и фамилия. Все это объект собственности. В отличие от других форм собственности "именная" собственность не завещается, не продается и, как правило, не меняется. Этот фамильно-именной вид собственности наполняется множеством тончайших нюансов смыслового характера. Мы говорим, например, "Пушкин". Эта фамилия не исчерпывается принадлежностью этому гению русской поэзии, а наполнена для нас аурой его гениальных творений, а ведь это его собственность и она бесценна. Книги его творений продаются, а духовная аура его творений всегда с ним.

1 См.: Джемс У. Психология. СПб., 1905. С. 145.

2 Здесь необходимо сделать скидку на прекрасный пол: женщина может менять свою фамилию и даже не один раз. В сущности же это не меняет дела: они ведь "срастаются" и с новыми для них фамилиями.

За этим первым видом "собственности" якобы следует второй, именно тот, который не составляет частей тела и души человека, но который с ними непосредственно связан, составляя как бы их продолжение, - орудие труда. Орудие, которое человек держит в руках, составляет как бы продолжение его Я: человек считает его своим и считает его своей собственностью. Если подходить с чисто психологической точки зрения, то можно предположить, что понятие собственности возникло в результате перенесения некоторых представлений, заимствованных из телесного и душевного мира человека, на область отношений людей к окружающим вещам. Однако это не может служить объяснением происхождения идеи собственности. В качестве уподобления можно, конечно, сказать: "Воля мне принадлежит" так же, как "мне принадлежит моя одежда". Но по существу здесь совершенно различен внутренний смысл явлений, обозначаемых словом "принадлежит". То, что "принадлежит" составу нашей телесной организации и нашему духовному миру, связано с нашим Я такой тонкой интимной связью, что было бы просто насмешкой сравнивать это с нашими носками или шапкой: тут происходит полное изничтожение моего Я в его бытии. В чем здесь принципиальная разница? В том, что собственность есть нечто отчуждаемое: ее можно заложить, продать, купить, отдать в долг. А можно ли это сделать с моим характером, умом, головой, рукой? Разумеется, это в принципе невозможно сделать. Если бы можно было творить такие "чудеса", то мы разрушили бы наше Я. Составляющие нашего телесного и духовного Я неотчуждаемы, а собственность отчуждаема. Собственностью не может быть не только какая-то часть или свойство личности, скажем талант, но и человек в целом. Если иметь в виду рабство, когда раб рассматривался как собственность рабовладельца, то этот исторический факт является исключением и никак не может служить моделью принципа собственности.

Собственность как форма социальных отношений. Содержание института собственности определяется понятиями владения, использования и распоряжения, которыми обладает субъект над объектом. При этом речь идет не просто о фактическом владении, использовании и распоряжении, а о праве, т.е. юридически санкционированной возможности владеть, пользоваться и распоряжаться, признанной не только самим субъектом собственности, но и тем обществом, в котором он живет. Именно в силу этого собственность выступает как форма социальных отношений.

Общие и частные общественные связи имеют место в разных областях жизни; мы наблюдаем их, например, в экономике, а она неотделима от правовых отношений. Так, заключение договора между людьми являет собой типичный пример частного или общего правоотношения. Собственность является также типичным примером правоотношений. Тот, кто имеет право собственности на что-либо - участок земли, дом и т.п., считает, что всякий другой человек или общество в целом обязаны воздерживаться от того, чтобы вмешиваться в его власть над тем, чем он владеет. Таким образом, собственность не есть чисто индивидуальное отношение гражданина к вещи или через посредство этой вещи к другому лицу, скажем, к покупателю. Если некто, живущий, как Робинзон, на необитаемом острове, считает свое имущество собственностью, то только воображая неопределенное количество каких-то лиц, обязанных уважать его право, не вмешиваться в него, терпеть господство и распоряжение принадлежащими ему объектами. Но коль на необитаемом острове нет общества, то нет и никаких правовых отношений. Поэтому в данном случае нет смысла говорить о собственности в подлинном значении слова.

Собственность выступает как социальное явление не в том смысле, что она предполагает реальное наличие хотя бы нескольких людей, а в том более глубоком смысле, что сама идея собственности логически включает допущение определенной социальной связи, без которой вообще невозможно помыслить ни идею собственности, ни бытие последней.

Собственность предполагает момент публично-правовой ограниченности, т.е. подразумевает целый ряд социальных обязанностей, которые общество возлагает на собственника, поскольку не может терпеть явного злоупотребления собственника своим правом, наносящего вред интересам общества, или неисполнения лежащих на собственнике обязанностей. При этом государство может вмешиваться в права собственника, может ограничить его свободу и даже лишить его этого права, например при загрязнении окружающей среды.

О многообразии форм собственности. На вопрос, какая собственность нам нужна, можно с определенностью ответить: "Многообразная! Такая, которая призвана максимально разумным образом удовлетворять потребности и интересы граждан и общества в целом".

Закон о собственности является разумным и нравственно санкционированным, если он построен по принципу наиболее рационально поставленной пирамиды: в ее основании находится человек с его интересами, а наверху - государство как нечто производное. Все должно начинаться с основания пирамиды, т.е. с интересов личности.

Говоря о многообразии форм собственности, мы имеем в виду довольно известные вещи. Кто же не знает, что такое личная собственность? Это все, что принадлежит мне как лицу, - мои одежда, обувь, мой портфель, мой письменный стол и т.д. Уже упоминалось, что личности принадлежат и ее физические, и духовные начала. Это то, на что никто не может претендовать, как на нечто общее, даже в рамках частной собственности. В личной собственности моя воля лична: я как индивидуальность владею, пользуюсь и распоряжаюсь этой собственностью, например моими одеждой, обувью, книгами, пишущей машинкой и т.п. Под частной собственностью подразумевается все, что принадлежит семье, - это семейно-частная собственность. Частной может быть и собственность какой-либо группы владельцев, в том числе какой-либо компании. Большой массив собственности является общественной, т.е. принадлежащей государству. Это то, что принадлежит всем вообще и никому в частности, как это имело место при советской власти, да и теперь земля, например, в основном является еще общественной, т.е. государственной, собственностью.

Частная собственность тесно связана с самой природой человека, с его телесной и душевной организацией, с его насущными потребностями и ценностными ориентациями, с теми мотивами, которые вынуждают его трудиться, иметь свою семью, свой кров, свое хозяйство; это то, в чем он находит свое самоутверждение, смысл своей жизни. Частная собственность - мощный источник продуктивного труда и свободной хозяйственной инициативы; она способствует самореализации физических и духовных сил личности. Частная собственность и рыночные отношения дают людям имущественную самостоятельность, развивают личную инициативу, стимулируют и совершенствуют самодеятельные, предпринимательские навыки, воспитывают чувство ответственности в своем деле и вообще в жизни. И наконец, частная собственность укрепляет правосознание, культуру законопослушания. Реальное бытие личности проявляется в его собственности.

Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и даже унижает личностное начало, самодеятельность, самоценность творческого начала в личности, ее свободные искания и способность к риску. А этим он подрывает и интересы, в том числе экономические, общества, государства.

В нашей стране большевистский переворот лишил людей частной собственности. Но время доказало неразумность этого шага.

Характеризуя ложный путь в сторону изничтожения самой идеи частной собственности, И.А. Ильин, несколько сгущая краски, писал, что человеку реально дан от Бога особый способ телесного существования и душевно-духовной жизни - индивидуальный. И всякая теория, всякая педагогика или политика, которые с ним не считаются, обречены. Индивидуальный способ бытия отнюдь не исключает ни общения, ни единения, ни совместности людей, но всякое общение, всякое единение и всякая человеческая совместность, которые пытаются игнорировать личную раздельность, самодеятельность и самоценность человеческого существа, идут по ложному и обреченному пути. Ложность этого пути обнаруживается в наступающем снижении уровня и качества всех сторон жизни: снижается уровень внешне-телесного существования (питание, одежда, жилище, здоровье), снижается уровень душевной дифференцированности (сложности, многосторонности, тонкости и гибкости), падает качество труда, продукта, творчества и особенно нравственности, правосознания, искусства и науки. Всякая культура - материальная и душевно-духовная - разлагается и извращается. Происходит некий провал в упрощенность, которая создается искусственно и потому лишена всех былых достоинств. Творческие различия исчезают из жизни, уступая место монотонной одинаковости, одинаковой опустошенности, повальному оскудению [1].

1 См.: Ильин И.A. Путь духовного обновления. Мюнхен, 1962. С. 242.

Частная собственность не изначальна: "мое" и "твое" появились в ходе истории. "Пользование стихийными предметами не может по своей природе сделаться частным, стать предметом частного владения. В римских аграрных законах отражена борьба между общей и частной собственностью на землю; частная собственность как более разумный момент должна была одержать верх" [2]. И она одержала верх по праву своей разумности.

2 Гегель Г.В.Ф. Философия права. М., 1990. С. 104-105.

В связи с рассмотрением проблемы собственности нельзя обойти такой "щекотливый" вопрос, как равенство. Хорошо известно, что не существует равенства людей от природы. Стало быть, не может быть равенства и в сфере собственности. "К тому же равенство, которое хотели бы ввести в распределение имуществ, все равно было бы через короткое время нарушено. То, что осуществлено быть не может, не следует и пытаться осуществить" [3]. Ибо люди действительно равны, но только перед законом. "Утверждение, будто справедливость требует, чтобы собственность каждого была равна собственности другого, ложно, ибо справедливость требует лишь того, чтобы каждый человек имел собственность" [4]. Здесь Г. Гегель имел в виду частную собственность. Ведь истинно понятый принцип справедливости гласит: не "всем одно и то же", а "каждому свое". Это ясно, поскольку каждый человек, каждая семья уникальны во всех отношениях: и биологическая, и имущественная наследственность и наследование изначально разные.