Чтение онлайн

Тот, кто отвергает частную собственность, тот принижает и даже унижает личностное начало, самодеятельность, самоценность творческого начала в личности, ее свободные искания и способность к риску. А этим он подрывает и интересы, в том числе экономические, общества, государства.

В нашей стране большевистский переворот лишил людей частной собственности. Но время доказало неразумность этого шага.

Характеризуя ложный путь в сторону изничтожения самой идеи частной собственности, И.А. Ильин, несколько сгущая краски, писал, что человеку реально дан от Бога особый способ телесного существования и душевно-духовной жизни — индивидуальный. И всякая теория, всякая педагогика или политика, которые с ним не считаются, обречены. Индивидуальный способ бытия отнюдь не исключает ни общения, ни единения, ни совместности людей, но всякое общение, всякое единение и всякая человеческая совместность, которые пытаются игнорировать личную раздельность, самодеятельность и самоценность человеческого существа, идут по ложному и обреченному пути. Ложность этого пути обнаруживается в наступающем снижении уровня и качества всех сторон жизни: снижается уровень внешне-телесного существования (питание, одежда, жилище, здоровье), снижается уровень душевной дифференцированности (сложности, многосторонности, тонкости и гибкости), падает качество труда, продукта, творчества и особенно нравственности, правосознания, искусства и науки. Всякая культура — материальная и душевно-духовная — разлагается и извращается. Происходит некий провал в упрощенность, которая создается искусственно и потому лишена всех былых достоинств. Творческие различия исчезают из жизни, уступая место монотонной одинаковости, одинаковой опустошенности, повальному оскудению [458] .

Частная собственность не изначальна: «мое» и «твое» появились в ходе истории. «Пользование стихийными предметами не может по своей природе сделаться частным, стать предметом частного владения. В римских аграрных законах отражена борьба между общей и частной собственностью на землю; частная собственность как более разумный момент должна была одержать верх» [459] . И она одержала верх по праву своей разумности.

В связи с рассмотрением проблемы собственности нельзя обойти такой «щекотливый» вопрос, как равенство. Хорошо известно, что не существует равенства людей от природы. Стало быть, не может быть равенства и в сфере собственности. «К тому же равенство, которое хотели бы ввести в распределение имуществ, все равно было бы через короткое время нарушено. То, что осуществлено быть не может, не следует и пытаться осуществить» [460] . Ибо люди действительно равны, но только перед законом. «Утверждение, будто справедливость требует, чтобы собственность каждого была равна собственности другого, ложно, ибо справедливость требует лишь того, чтобы каждый человек имел собственность» [461] . Здесь Г. Гегель имел в виду частную собственность. Ведь истинно понятый принцип справедливости гласит: не «всем одно и то же», а «каждому свое». Это ясно, поскольку каждый человек, каждая семья уникальны во всех отношениях: и биологическая, и имущественная наследственность и наследование изначально разные.

Частная собственность предполагает ее наследование. Наследственная собственность, по словам Вл. Соловьева, есть пребывающая реализация нравственного взаимоотношения в самой тесной, но зато и в самой коренной общественной сфере — семейной. Наследственное состояние — это, с одной стороны, воплощение переживающей, чрезмогильной жалости к детям, а с другой — реальная точка опоры для богочестивой памяти об отошедших родителях. Но с этим, по крайней мере в важнейшем отделе собственности земельной, связан и третий нравственный момент — в отношении человека к внешней природе, т. е. земле. Для большинства людей этот момент может стать нравственным только при условии непосредственной земельной собственности. Понимать земную природу и любить ее ради нее самой дано немногим; но всякий, естественно, привязывается к своему родному уголку земли, к родным могилам и колыбелям. Эта связь — нравственная и притом распространяющая человеческую солидарность на природу и этим полагающая начало ее одухотворению. Недостаточно признать в этой собственности очевидно присущее ей идеальное свойство, но необходимо укрепить и воспитать это свойство, ограждая его от слишком естественного в данном состоянии человечества перевеса низменных, своекорыстных побуждений. Должны быть положены решительные препятствия обращению с землей как с безразличным орудием хищнической эксплуатации и должна быть установлена в принципе неотчуждаемость наследственных земельных участков, достаточных для поддержания в каждом нравственного отношения к земле [462] .

Прав Г. Гегель, утверждая, что в идее платоновского государства содержится в качестве общего принципа неправо по отношению к лицу — лишение его частной собственности. Представление о благочестивом или дружеском и даже насильственном братстве людей, в котором существует общность имущества и устранен принцип частной собственности, может легко показаться приемлемым тем, кому чужды понимание природы свободы духа и права и постижение их в их определенных моментах.

Но именно марксизм и мы (его последователи) отрицали частную собственность и ратовали за общественную, государственную собственность. В ней виделся волшебный ключ от всех социальных бед, к ней были устремлены все усилия, ради нее карательные органы ссылали и расстреливали миллионы невинных людей. Но кто из экономистов убедительно доказал, что именно эта форма собственности принесет благо всем людям и даже всему человечеству? Что именно эта форма собственности есть нечто самое разумное и экономически продуктивное средство создания материального благополучия народа? Что она самая производительная форма владения средствами производства? Что только она быстро приведет к изобилию и богатству, наиболее эффективно способствуя повышению производительности труда? Этого никто никогда не доказал и не мог доказать! А все, что писалось и говорилось на этот счет, являлось или заблуждением революционно воспаленного ума, или простой ложью, а зачастую и просто невежеством. Однако мы растрачивали массу энергии на то, чтобы доказать всему миру, будто бы отмена частной собственности, «экспроприация экспроприаторов», сведение собственности к колхозной и государственной, т. е. общественной, социалистической, и ведение именно такого способа хозяйствования есть самое лучшее, что можно придумать из всех видов хозяйствования в мировой истории. Постоянно твердя, что единственно верным критерием истины является практика и только практика, мы игнорировали этот критерий применительно к тому, какая форма собственности способствует высокой производительности труда и является надежным условием благополучия народа. Ведь для каждого добросовестного человека было ясно, что при всех так называемых коммунистических режимах люди живут если не в полной нищете, то в явной бедности. В их экономике — сплошные перекосы. Жизнь опровергла идею единственности общественной собственности, но иные «теоретики» и поныне цепляются за эту идею.

Ясно, что корень всех наших экономических и юридических проблем (а отсюда и политических) связан с характером собственности. Десятилетиями у нас была единственная форма собственности — государственная, но декларировалось, что собственность принадлежит всему народу. Это значит, что все ничье; отсюда возникло и соответствующее отношение и к собственности, и к труду. (Ныне, похоже, у нас другая крайность: думаем, что, если найдем хозяина всему и везде, сразу наступит расцвет экономики.)

Присмотримся к высокоразвитым и благополучным странам. Там рабочий, инженер, менеджер отнюдь не рвется к тому, чтобы стать собственником предприятия. Отчуждены ли работники от средств производства, от готового продукта — все эти вопросы никого не волнуют: каждый интересуется мерой своего материального благополучия, а является ли он наемным работником или хозяином предприятия — это уже зависит от обстоятельств, от случая, от наследства, от смекалки и т. п. Что же касается эксплуатации человека человеком, то мы все имеем разительный пример (основанный на нашем опыте) того, как государство способно эксплуатировать человека, народ в более жестокой, бесконтрольной форме, чем любой современный капиталист, даже если он по натуре жестокий человек: ему профсоюзы не дадут сделать этого.

Подвергая острой критике марксистские воззрения на собственность, И.А. Ильин писал:

«Ему нужно социализировать не только имущество, но и весь уклад человеческой жизни, чувств и мыслей, ему нужно социализировать душу человека и для этого выработать новый тип — примитивного существа с вытравленной личностью и угасшей духовностью, существа, не способного к личному творчеству, но склонного жить в стадном всесмешении» [463] .

Горький опыт созидания социализма показал, как история решительно исцеляет от того идолопоклонства, которое свойственно сторонникам якобы «единственно целесообразной» общественной и только общественной собственности.

Идея управления и необходимость его оптимального информационного обеспечения. Управление различными видами материального и духовного производства стало самостоятельной профессией, требующей специального образования, опыта, склада ума и даже характера. Появилась особая наука об управлении, которая опирается на исследования в таких областях, как экономика, социология, психология, математика и др. Сформировался и институт менеджеров — наемных специалистов по управлению различными областями деятельности, в том числе и развитием науки. Важными элементами системы управления наиболее развитых государств являются выработка тактики планирования, внедрение эффективных методов организации труда, системы учета и контроля на основе широкого использования компьютеров, информатики и т. п.

Общество, будучи целостным организмом, развивается как система, элементы которой (сферы общественной жизни) находятся во взаимодействии друг с другом. Отсюда ясно, что и управление обществом должно быть системным, комплексным. Управление внутренне необходимо как для общества в целом, так и для каждой из его частей, поэтому степень организации механизмов управления может рассматриваться в качестве одного из существенных показателей уровня развития и самого общества, и каждой из его сфер. Перефразируем известную мудрость: скажите, как управляется данное государство и как выдвигаются люди на руководящие посты, и я предскажу его судьбу.

Экономика, трудовая деятельность, разделение труда, совместный труд, отношения производителей и потребителей, финансовые и другие экономические отношения предполагают в большей или меньшей мере управление.

В обществе исторически сложились два принципа действия механизма управления — стихийный и сознательный. Стихийное управление выражает такое взаимодействие социальных сил, в котором неустранимо действие случайного, это усредненный результат, складывающийся из массы целенаправленных сознательных действий, в которых принципиально нельзя учесть все их последствия. Его моделью может выступать прежде всего рынок. Но экономическая жизнь общества не является и никогда не была саморегулирующейся системой: она не может обходиться без определенного механизма управления, т. е. участия (в различных формах) планирующей и регулирующей силы человеческого разума.

Управление исследуется в трех аспектах: хозяйственном (управление экономикой), социально-политическом и социально-психологическом. Однако действуя в целостном общественном организме, управление представляет собой единый и неделимый на отдельные элементы процесс. Проблема управления, являясь, таким образом, глобальной общественной проблемой, составляет фундаментальный аспект философии, в данном случае применительно к экономике.

Наиболее интенсивно проблема управления разрабатывается в связи с развитием двух основополагающих понятий — информация и управление. Особо рассмотрим эти понятия для определения их значимости применительно к сфере экономического управления. Экономическая информация — это прежде всего смысловая информация, т. е. такая, которая перерабатывается человеческим сознанием и реализуется в экономической сфере. Она обусловлена экономическими потребностями и интересами и циркулирует в процессе организации производства. Информация специфична с точки зрения не только своей природы, но и своего циркулирования в сфере экономики. Здесь взаимодействует бесчисленное множество информационных потоков, движущихся по разнообразным каналам: это и «память» прошлого, живущая в настоящем, и местные и общепланетарные формы общения. Экономическая информация движется как бы в двух плоскостях — горизонтальной и вертикальной.

Следовательно, под экономической понимается та информация, которая циркулирует как совокупность знаний, сведений, сообщений, идей, управленческих решений, распоряжений руководителей, ответных реакций управляемых. Оптимальное управление, преследующее разумные цели, предполагает объективную, истинную и полную информацию: без достоверной и полной информации немыслимо эффективное управление. Специалисты, анализируя развитие передовых обществ, пришли к выводу: в экономике информация занимает гигантское место. Она в определенной мере заменяет ресурсы, снижает потребность во многих видах традиционного сырья, повышает значение новаторских технологий, создающих эффективные материалы из дешевых компонентов.