Чтение онлайн

Я закрываю заседание, господа, никого ни в чем не обвиняя, но с осознанием большой тревоги.

– Ваша честь!
– снова Идиот, - Так пусть поп ответит Поэту, почему он собаку убил!

Священник махнул рукой.

– Да чтоб не мучился обжорством блохоед ваш ненаглядный! Из сострадания к нему!

АКТ ТРЕТИЙ. ИСХОД.

Я блаженно лежал на кровати, положив под голову папку с протоколами Великого Синклита. Ночь выдалась чрезвычайно напряженной, но усталости не было. Была радость сопричастности к великой тайне.

В таком положении и застала меня ворвавшаяся в комнату Маша.

– Ты сошел с ума!
– закричала она.
– Я тебя обыскалась! Где ты пропадаешь? Сейчас такое творится! Твои протоколы стали сенсацией! Телевизионщики бегают за мной, требуют следующих! Где они?

– А с теми что?

– Я не видела, но говорили, что информация вышла в эфир. В какой-то программе "Чепуха недели". Под рубрикой "Дурдом сошел с ума". Какие-то инстанции требуют опровержений, комментарий, свидетелей. Готовится передача от ворот дурдома. В прямой эфир. Народ требует показать Великий Синклит. А пока требуют следующих протоколов.

Я показал на папку под головой. Она схватила ее и умчалась вон. Как вскоре оказалось - своевременно. Не прошло и часа, как в комнату ворвались милиционеры и гражданские люди. Молча скрутили руки и поволокли на улицу. Там стояли желто-синяя милицейская машина и черная "Волга". В общем доставили в какое-то учреждение и ввели в кабинет, на двери которого было написано: "Следователь".

Широкий лысый мужчина за столом оформлял свои бумаги.

Осмотрел меня.

– Садитесь.
– Указал на табурет.
– Как Вас зовут?

– Дворником.

– Вот что, Дворник. Ты влип крепко. Тебе известны так называемые протоколы Великого Синклита? Впрочем ответа не требуется. Нам известно, что ты их принес из дурдома. И дальше проститутка их ввернула журналистам. А те из этого раздули представление. Процесс стал неуправляемым. Мы упустили начало. Теперь он должен быть под нашим контролем. И ты нам в этом поможешь. Прежде всего скажи, где следующие протоколы?

– Может быть у меня дома? С вами голова кругом пойдет.

Он посмотрел на моих доставщиков.

– Смотрели?

– Так ордер нужен!

– Ну - полудурки! Мухой обратно!

Конвой исчез за дверью.

– Тебе вменяется организация попытки дестабилизации общественного порядка. С дураков из дурдома ничего не возьмешь, мало ли чего они там городят, но ты - провокатор.

– О каком порядке Вы говорите? Нет нигде никакого порядка! Вон к дурдому мусоровозка какой день не приезжает. Таскаю мусор черт знает куда.

– Ты, парень мне голову не дури. Беспорядок в стране носит организованный порядок. Знаешь, как просеивают зерно? Кладут все в решето и трясут, и трясут его! Беспорядок и организован для этой цели. Чтобы все распределились по своим уровням. Когда все утрясется, вот тогда и будет самый крепкий порядок. Не тот антинародный, что был при коммунистах, а наш новый демократический. По которому: каждому - по его способностям! Что можешь - то и бери! Не можешь ничего - пошел вон.

– Куда?

– Да хоть на кладбище, мое какое дело? Народ давно истосковался по свободе сделать свою жизнь зажиточной. И мы не позволим никому мешать ему в этом! Желание народа для нас превыше всего. Оно для нас закон. Потому что оно естественно и законно. Ты не знаешь, как звери поступают? А поступают они по закону природы. В ней эталон правильности. Преступник не тот, кто тебе морду бъет, а тот, кто мешает это сделать, раз ты слабак. Вот источник истинной демократии. Не становись на ее пути! Ты понял что-нибудь? Или тебя нужно подвергнуть медицинской экспертизе?

– Я не понял, отличается чем-нибудь человек от зверя?

– Конечно. Тем, что он может фантазировать и изобретать.

– А мораль? Совесть? Общественное сознание?

– Сознание от быта. Когда обустроемся, тогда и будем думать об этих штучках. Первично, парень, материя. Этого еще никто не отменял. Но меня сейчас не перевоспитание тебя интересует, а совсем другое. Кто этот - Блаженный? За ним должен быть след. Он до дурдома где-нибудь обязательно должен был наследить.

– В каком смысле?

– В смысле противоборства с народом.

– А почему обязательно?

– Да потому что такой ум не может не оставить след в этой жизни. Хочет он того или нет. Таких умов мало. Поэтому он всем опасен.

– В криминальном смысле?

– Да, в любом! Но больше в идеологическом.

– Что Вы можете сделать с ним? Он уже в дурдоме!

– Нет, парень, он и там опасен. Но скажу тебе и другое, что ты не знаешь. Мне жаль этого человека. Такие, действительно, не часто встречаются. Пошла волна негодования, более того - ярости. Ему грозит расправа. Для него же будет лучше, если мы спрячем его. То есть совсем изолируем ото всех. Так что ты помоги нам.

– А мне что будет за это?

– Отпустим потом на все четыре стороны.

– Существует ли предательство?
– спросил я Следователя.

– Нет. Потому что в денежном мире все, что ни делается все предательство, но оно им не считается, а в духовном, бескорыстном наоборот, - предательства ни в чем нет, но ему не верят.

– А было ли предательство Иуды?

Следователь засмеялся:

– Ты не знаешь, чему служит драматизм сюжета?

Тут вбежал какой- то человек и закричал ненормальным голосом.

– Смотрите, что, сволочи делают!

– Что, что?

– Включайте телевизор! Посмотрите "Чепуху недели".

Мой визави бросился к телевизору и включил его. Шла читка последних протоколов Великого Синклита. В конце было сообщено, что завтра от ворот дурдома будет организована прямая трансляция встречи с обитателями его.

– У него остался последний шанс. Мы сейчас поедем к нему и увезем.
– тихо сказал Следователь.
– Пошли. Покажешь его.

– Сейчас нет.
– твердо ответил я.
– Завтра покажу.

Меня увели в камеру предварительного заключения. Наступила ночь, наполненная кошмарами. Сон и ощущения совместились, как совместились параллельные миры. Реальность раздвоилась. Как будто она всегда была с подтекстом.

Когда мы со Следователем прибыли к месту трансляции, там уже кипела и орала многотысячная толпа. Тут Ольга Ивановеа стояла у переносного торгового столика, а полковник Сковородников со студентом Альбертом носили к ней ящики с водкой. Торговля шла бойко. В толпе сновал Витя-Прыщ и поддерживал всеобщий энтузиазм. Напивались крутые молодцы с душой компании эсэсовцем Волом. Гневные речи произносили священнослужители. Многие ждали зрелища. А кто-то - дальнейшей информации. В отдалении от общей свалки понуро стоял бомж Животовский.