Чтение онлайн

Прежде чем завершить обзор неисчерпаемой темы событий первых полутора десятка лет нового века, я хотел бы упомянуть об одном возникшем феномене – нарастающих ожиданиях, связанных с вопросами управления. В 2000 г. это слово обычно употреблялось применительно к органам власти, а сегодня оно предполагает радикально новый подход к управлению глобализацией.

Как указывалось в заявлении нашей группы, которая занималась вопросами воды в 2004 г., «…управление – это метод, а не система органов власти… Управление – это треугольная конструкция, сущность которой определяют государственные полномочия, частные интересы (по своей природе промышленные, сельскохозяйственные, коммерческие) и гражданское общество, образуемое потребителями и пользователями. Размер этого треугольника зависит от уровня, на котором он рассматривается, – муниципального, национального или международного… Такой подход свидетельствует о том, что… государственные органы перестали считать себя единственными выразителями общих интересов. Они… теперь представляют не только интересы государства и его бюджет и не только демонстрируют собственные суверенные полномочия [36] .

Другими словами, всего лишь за одно поколение мы перешли от модели жизни только в Вестфальском мире, где доминирует государственная власть, к существованию в более сложном мире, в котором в принятии решений также участвуют частный сектор и гражданское общество. Мы сейчас являемся частью мира, в котором странам удалось выработать общие цели, однако контролировать мир, в котором будут пересмотрены все наши прежние результаты, чтобы добиться эффективности, при этом не жертвуя легитимностью наших действий, гораздо труднее. Это, конечно, очевидно. Взаимодействие между органами власти и управлением, о чем пойдет речь в главах 9 и 10, часто оказывается болезненным и вызывает разногласия.

В 2015 г. заканчивался срок, установленный мировым сообществом для достижения наших целей в области развития, сформулированных в «Декларации тысячелетия». Оказалось, что мы далеки от искоренения болезней всего мира, несмотря на значительный прогресс. К тому же возникли и новые проблемы. Все это сильно поколебало нашу уверенность в будущем глобализации.

Несмотря на радикальную трансформацию нашего мира, нам нельзя отказываться от совершенствования нашего глобального сообщества. Наши перспективы, возможно, оказались более отдаленными и пересмотренными, но это не значит, что мы должны пренебречь своими идеями. В 2012 г. на конференции ООН по устойчивому развитию в Рио-де-Жанейро мировые лидеры сформулировали новые общие цели на период до 2030 г., продемонстрировав тем самым общую картину сегодняшнего международного сотрудничества. Это стало для нас компасом, причем один из прежних приоритетов – преодоление крайней нищеты на нашей планете – остался неизменным. Одних благих намерений для решения этих сложнейших задач недостаточно, но есть необходимые средства и готовность это сделать. Как и Кеннеди, задумавший в 1960 г. отправить человека на Луну, я мечтаю добиться решения не менее трудной задачи – искоренения крайней нищеты.

Конечно, нельзя игнорировать недавние потрясения, которые пережил мир, и не замечать возникновения новых ожиданий. Начать заново планировать поддержку развития, как в 2000 г., чтобы этой проблемой согласованно занимался весь мир, вряд ли возможно. Вот что по этому поводу говорит рабочая группа по структуризации знаний, созданная ООН.

«Мы считаем, что для содействия устойчивому развитию необходимо выйти за рамки ЦР, поскольку они в полной мере не охватывают проблемы самых бедных людей, выброшенных из общей жизни, и не учитывают разрушительных последствий конфликтов и насилия. Эти цели не затрагивают и такие важные задачи, как управление и формирование институтов, гарантирующих верховенство права, свободу слова и подотчетность открытого правительства, а также обеспечение всестороннего роста, без которого невозможно создать достаточное количество рабочих мест. Но самый серьезный недостаток ЦР заключается в том, что в них не были предусмотрены экономические, социальные и экологические составляющие устойчивого развития, хотя они и упоминаются в «Декларации тысячелетия», а также не учитывалась необходимость продвижения моделей устойчивости в сфере потребления и производства. Это обусловило отсутствие необходимой стыковки между окружающей средой и развитием, которой так и не удалось достичь. При подготовке ЦР специалисты работали очень усердно над взаимосвязанными проблемами, но отдельно друг от друга [37] .

Как вернуть мир к жизнеспособному плану действий? Как получить средства для реализации наших целей, в первую очередь финансовые, при той зависимости от системы международного сотрудничества с ее ограничениями, которая досталась нам в наследство от XX века и чуть было не привела нас к краху? Придется ли нам полностью переделывать эту систему? Сможем ли мы безболезненно пережить переход к новой схеме? Очевидно, что прежняя организация финансовой деятельности не только не спасла мир, но и способствовала возникновению тех катаклизмов, через которые он прошел. При создании новой финансовой системы следует учесть все масштабные перемены, которые рассматриваются в главе 3: роль новых держав, цифровую революцию изменения, а также новые потребности и новых участников.

Для того чтобы избежать повторения, нужно иметь возможность проанализировать сущность финансовой системы. Это поможет нам получить ответ на злободневный вопрос, который созвучен стихотворению Уильяма Батлера Йейтса «Второе пришествие»: «Сохранится ли центр»? Но нас интересует и другой вопрос: сможет ли этот «центр» переделать себя?

Современная экономическая история четко разделилась на две части: период до появления субстандартных, то есть низкокачественных кредитов и период после начала их выдачи. В 2007–2008 гг. мир пережил самый тяжелый финансовый кризис со времен Второй мировой войны, а может быть, даже с 1930-х годов. Мы все еще не преодолели всех его последствий и не уверены в том, удастся ли нам заставить систему работать по-прежнему, по крайней мере в ее нынешнем виде. Как могла финансовая система, столь прочная на первый взгляд, оказаться на грани краха? Нам нужно понять последовательность произошедших событий, чтобы в ходе наших рассуждений учесть и общее благо. Вавилонская башня была такой прекрасной, почему бы не построить ее еще выше? Мы можем извлечь множество уроков из этого крупного кризиса, выбирая четко обоснованный путь для нашего мира и нашей экономики. Поэтому они заслуживают самого серьезного изучения.

Все начиналось летом 1944 г., после подписания в Соединенных Штатах Бреттон-Вудского соглашения, обусловленного необходимостью восстановления Западного мира после страшной, разрушительной войны, которое было призвано обеспечить финансовую стабильность для осуществления международной торговли. Уроки 1930-х годов были усвоены: ведущие страны с развитой экономикой согласились ввести систему фиксированных обменных курсов на основе золотого стандарта и доллара США, который тогда был единственной валютой, конвертируемой в золото. Центральные банки должны были поддерживать фиксированный паритет между национальными валютами и базовой валютой. В то же время обменный курс мог быть при необходимости скорректирован под строгим контролем международного сообщества. На фоне сильного экономического роста созданная система, благодаря регулированию (путем установления предельных значений для потоков капитала между странами и введения ограничений на внутренний кредит, исключающих возможность международных спекуляций и возникновения внутреннего долга) в 1950-е и 1960-е годы, работала почти без сбоев.

Нарушение сбалансированности счета текущих операций у США, вызванное главным образом финансированием войны во Вьетнаме, покончило с этим хорошо регулируемым механизмом. Поскольку функционирование всей системы обеспечивалось американским золотым запасом, его истощение подорвало доверие партнеров. Вы, может быть, помните, что в то время Шарль де Голль вознамерился обменять франки Франции на золото. В 1971 г., видя, что весь золотой запас США отправляется в основные страны-экспортеры, президент Никсон решил приостановить конвертируемость доллара США в золото. Это стало поворотным моментом в международных финансовых отношениях: от системы с фиксированным обменным курсом мы перешли к системе гибкого обмена, «официально» принятой в 1976 г. и закрепленной Ямайским соглашением, которое узаконило режим «плавающих» валютных курсов. Обязательство по стабилизации обменных курсов и, следовательно, по накоплению достаточных для обмена резервов, возложенное на центральные банки, было отменено.

Выборы Маргарет Тэтчер в 1979 г. в Великобритании, а затем Рональда Рейгана в 1980 г. в Соединенных Штатах совсем похоронили Бреттон-Вудское соглашение, так как после этого началось широкомасштабное наступление финансового либерализма. В странах с развитой экономикой, а также в ряде развивающихся стран, которых становилось все больше, отменили контроль над трансграничными потоками капитала, и все более значимую роль стали играть международные коммерческие банки. Одновременно подавляющее большинство стран сняли ограничения на внутренний кредит, что привело к необузданному увеличению масштабов финансирования сделок с недвижимостью. Задолженность существенно выросла, увеличились в номинальном исчислении и финансовые потоки, что объяснялось значительным ростом «реальных» потоков (например, в торговле и инвестициях), которые лежали в их основе.

Эта либерализация финансовых рынков, произошедшая в 1980-е и 1990-е годы, привела к дерегулированию и массовой задолженности. С точки зрения свободной конкуренции, финансовые рынки с каждым днем становились все более взаимосвязанными и, по словам Адайра Тернера [38] , «такими же рынками, как и все остальные», а кредит оказался «продуктом, похожим на любой другой», который должен предоставляться «по самой низкой цене и в оптимальном количестве» [39] . Долги домохозяйств теперь финансировали не новые капиталовложения, а скорее уже существующие активы, особенно имущество.

У созданного механизма были свои преимущества. За 30 лет финансового либерализма и упомянутой выше международной финансовой революции нищета в глобальных масштабах сократилась больше, чем когда-либо в истории человечества: в 1980 г. в бедности жили около 50 % населения планеты, а сегодня их осталось 10 % [40] . В этом случае себя проявляет та же самая динамика, которая позволила ООН совершенно серьезно заявить, что мы можем полностью избавиться от нищеты к 2030 г. Одной из важнейших составляющих, которые позволили нам повысить благосостояние, оптимально распределить ресурсы и добиться роста, не сопровождающегося инфляцией, являются финансы, помогающие добиваться выгодных компромиссов.