Чтение онлайн

Солнце Белое светило над сей землёю, а земля была пустынна и выжжена, жарко было тут, да что ж поделать-то? Шла меж гор, в башмаках железных, пока к долине, где Большая Небесная Колесница стояла, не вышла. Упросила отвезти меня к богине Таре. Отвезли люди добрые, не отказали.

Уж неслась колесница ся быстрей прежних, лишь полосы в темном небе мелькали в окошке моём. Долго ли коротко ли, да и сей путь закончился.

Прилетели на землю, землю чудесную. Под златым солнышком поля стелятся, зелёные леса шумят. Но природа не родная, иная.

Достала клубочек путимерный я, да привёл он меня на торжище. Стала спрашивать про Тару я. Отвели меня люди добрые к терему белокаменному в центре града чудесного. Постучалась я, открыла девица.

– Здравствуй, сестрица. А ищу я богиню Тару, мне её родственница сюда послала.

– Проходи, Настенька, - удивилась я, откуда знает меня эта девица. Очи синие на меня глядят молодо и лукаво. Златы косы до пят спускаются.

– Тара я. А зачем ко мне пожаловала?

Рассказала я ей про свою беду. Обещала помочь мне богиня Тара. А что молодо она выглядит, так то внешний облик лишь, а по земным летам не одну сотню круга лет она справила.

Накормила, напоила да спать уложила.

А на утро поговорили по душам с нею.

– Знаю я твоего Сокола. Да торопиться тебе надобно. Нехорошая девица за ним приглядывает. Позабыл тебя твой суженый. Ты ступай на землю богини Живы, жены моего брата Тарха. Уж она помочь тебе должна.

Подарила мне золотые гусельки, что сами играли. Поблагодарила я сестрицу и пошла своим путём.

Долго ли коротко ли, добралась до колесницы огненной, избавилась от пары железных башмаков и упросилася к людям добрым. Не отказали мне, да и хлеб взяли. Осталась лишь одна пара. Да один железный хлеб. Отправились мы с земли.

Грустно тяжко было мне всю дорогу. Потарапливаться богиня ведь велела. Да не от меня уж быстрота зависит. Извелася вся, пока прибыли мы на землю Живы.

А когда ступила на землю, так и ноги держать перестали, словно на землю родимую попала я. В небесах птицы летают, песни поют, вдохнула полной грудью да пошла к терему. Вышла девица-красавица навстречу мне. Поздоровалась, расплакалась.

Успокоила меня девица, накормила, напоила да спать хотела уложить. А я вновь в слёзы, и слово молвить не могу. Сердце от боли разрывается. Позвала девица мужа своего.

– Здравствуй, красавица. Пойдём, милая.

Отвёл меня к колеснице своей, а жена его подарила мне золотое пялечко с иголочкой, что сама вышивает.

Оказалось, что это сам Даждьбог везёт меня в путь дальний. Супруга его подарила мне подарок сей, Жива. Забрал у меня Тарх Перунович последний хлеб перед вылетом, привёз на землю дальнюю, тёмную. Холод сквозь душу продирает всё. Аж поёжилась вся.

– Женился твой Сокол недавно. Не переживай, ты справишься. Иди, милая. Отдай мне только последнюю пару башмаков.

Забрал у меня и харчи да одежку. Осталась лишь сумка с подарками.

– Так надобно. Иди да верь в любовь. И ещё, забудь про силу ты свою, пока Сокола не вернёшь. А как пробудится, тогда и вспомнишь.

Подарил мне ленточку. Огляделась я вокруг - ничего не видать. На земле ночь тёмная. И пошла я, куда сердце подсказывало. Уж не знаю, сколько шла я, а потом в небесах увидела сокола. Сапоги уж износилися, рубаха порвалася вся. И упала я, не в силах дальше идти. Лишь глядела я на своего любимого.

Долго он летал, уж и солнце к закату близится. А сил нет подняться. Так и спала на сей земле. Хорошо, что не сильно холодно было.

Переночевала, а на утро продолжила путь. Переплела волосы в одну косу, а сороку убрала в торбу свою. А тут и дом добротный увидала. Хозяйка была чуть смуглая, с волосами тёмными, да очами словно тьма. Да мне уж ничего не страшно было.

– Здравствуй, девица, - поклонилась ей.
– А не нужна ли вам, - подбираю слова, и в ум приходит слово чуждое, - работница? Мне бы за хлеб да одежку-обувку поработать бы.

– А умеешь ли ты траву обрабатывать, прясть да ткать, вышивать, стряпать?

– Да, умею, без матушки жила, всё научилася.

Хозяйка хмыкнула да взяла меня в работницы. Странно, но в доме люду было много, только словно души в людях не было, а хозяйка сама лишь сидела за столом, да глаз с меня не сводила. Поставила я торбу свою с краюшку, а сама возиться по дому начала.

А когда обед сварился, тут влетел сокол в горницу да ударился оземь, моим суженым оборачиваясь. Не подала я виду. Лишь за столом прислуживала молча да поглядывала на него. Исхудал он, словно голодал, борода старит его, седая вся. На главе тоже седина поблёскивает. А очи уже не синие, голубые лишь, словно небо родное.

Опустила взгляд да больше не могла глядеть, сердце кровью обливалося.

А в суме моей копался кто-то. Да вряд ли что найти там можно, зачарована она ведь, лишь для меня сделана.

Покушали хозяева, да Сокол вновь соколом оборотился да улетел.

К вечеру я управилась, села вышивать. А пальцы не гнутся. Вспомнила я тогда про подарок Живи. Достала его, иголочка сама вышивает, что мне представляется. Увидала хозяйка, просит поменять на что-то.

– Не могу, извини, мне подарок одна добрая женщина подарила.

Долго меня упрашивала, предлагала что хочешь сделать!

– Ну скажи, что ты хочешь?

Сглотнула я, не могу я просить того, что хочу.

– Что мне ещё сделать?

– А кому ты вышиваешь?

– Своему суженому. Авось встретимся когда.

– Тоскуешь по нему?
– кивнула я.
– А хочешь, можешь у мужа моего комаров отгонять?

Пожала я плечами да кивнула.

Вечером Сокол мой прилетел, за столом опять прислуживала им, а потом когда хозяин спать лёг, в верхней горенке, позвала меня хозяйка комаров отгонять.

– Сокол мой, суженый мой, ты встань, пробудись, это я к тебе пришла, семь пар железных сапог износила, семь железных хлебов изгладала.

Да спит только он беспробудным сном. Слёзы я вытираю, чтоб не упала какая на его чело.

Плакала, уж и слёзы закончились. Солнце светает. Вставать пора, а я ещё и не сомкнула очей.

Поцеловала любимого на прощание да вышла.

Стала хлеб замешивать, по дому возиться.

А там уж и хозяйка встала.

– Что-то ты неважно выглядишь.