Чтение онлайн

– Видел..., - зашумел лес.

– Покажи дорогу, будь добр.

И лес словно расступаться стал. Уж и дождь пошёл. Я летел, насколько позволяла соколиная скорость.

Её увидел издали. Сидела, прислонившись к стволу дуба, очи закрыла.

Что ж ты делаешь, любимая?

Подлетел к ней, кричу по-сокольи, крыльями перед лицом машу.

– Сокол, - иди домой, - отстань.

Глаза не открывает. А я вновь пытаюсь до неё докричаться.

– Травинка, вставай!
– да только изо рта вырывается птичий крик.

Что мне делать?

– Травинка!
– взревел я.
– Я Финист твой!

И обернулся в человека. Взял её на руки.

– Леший, прошу, покажи дорогу к избушке!

Лес вновь раступился. И я понёс её.

– Дождик, прошу, не иди, погоди!
– и дождик кончился. Я пошёл, насколько мог быстро. Травинка была холодная. Через какое-то время добрались мы до лесной избушки. Дверь попытался открыть мысленно, не выходит. Пришлось класть любимую на землю и открывать засов. Ведь и звери могли сюда пожаловать, поэтому запор делали. Для вот таких вот путников, охотников избушку мастерили в каждом лесу.

Отворил, внёс любимую и положил на лавку.

– Печка-печка, дай тепла, прошу.

Но печка молчала. Ладно, и руками управимся. Нашёл огниво, дрова тут же. Растопил печь, внутри даже колодец был. Удобно. Интересно, кто додумался? Налил воды в самовар, поставил греться в саму печь. Травинку надо было раздеть. А я был в чём мать родила, только заметил. Ну да, раз СИЛ нет, значит, и всего остального тоже. Хорошо хоть облик человеческий вернул себе. Раздевание далось тяжко, мокрая одежда прилипла к телу. Потом растирал. Её надо было согреть.

– Любимая, слышишь меня? Настасья!

Стон... тихий, жалобный. Стал метаться по дому, в сундуке нашёл постельное бельё. Ей надо на печь. Забрался туда, там перина, жестковата, но ничего, сойдёт. Застелил постель, перенёс туда Травинку. Накрыл, ледяная просто. Лёг рядом, растирая.

– Любимая, прошу, очнись.

Покрываю тело поцелуями.

– Если не очнёшься, возьму тебя силой, слышишь!

Вновь стон.

– Давай, просыпайся!
– тормошу. Ресницы дрожат, силится открыть очи.

– Вот так, открывай очи ясные!

– Финист...

– Давай, любимая!

Слёзы...

– Травиночка, не надо, не плачь.

Губы дрожат, слёзы блестят в уголках глаз.

– Где тебя носило?!
– голосок-то прорезался.

– Да с тобой я был, перекинуться не мог!

– Сокол?

– Угу, - обнял её, у самого слёзы на глазах.

– Слушай, Настенька, разговор есть, - собрался и так и лёжа на ней на ухо шепчу.

– Может поменяемся местами? Тяжеловат ты.

Я перевернулся, не разрывая объятий. Любимая оказалась сверху. Прижиматься к ней было приятно. Мужское естество тут же дало о себе знать.

– Что это?
– она чуть повернулась и провела рукой по НЕМУ.

– Тс... Дай договорить.

Стала трогать ЕГО. Все мысли тут же улетучились.

– О, Боги, Настенька, что ты делаешь?

– Трогаю. Доселе голого мужика ещё не трогала, надо ж узнать, раскрутим ли мы вихрь?

– Глупенькая...

Притянул её к себе и поцеловал. Так хочется слиться с ней, до боли хочется. Силу воли в кулак собираю. Отталкиваю любимую.

– Ты, совсем совесть потеряла! Хочешь гнев Богов вызвать! Я ведь не удержусь, возьму тебя прямо тут.

– Тогда...

– Ты станешь моей женой?

– Угу.

– Садись!

Села. Я сел сзади и стал распускать её мокрую косу.

– Это обычай древний, сейчас его почти не используют, но для нас он как раз подходит. Повернись.

Послушалась. Сидим на коленях друг напротив друга. Руки сложили лодочкой.

– Потри ладошки. Теперь медленно их разводи, повторяя за мной, вставляя своё имя.

Разводит.

– Я, Ясный Сокол из волхового роду, Хранитель Силы, прошу благословения Богов на наш семейный союз.

– Я Настасья из роду землепашца, из рода ведунов, Хранитель Силы, прошу благословения Богов на наш семейный союз.

Меж наших ладоней засветился шар.

– Тебя, Настасья, я беру в жёны, тако бысть, тако еси, тако буди.

– Тебя, Ясный Сокол, я беру в мужья, тако бысть, тако если, тако буди.

Разводим медленно руки и шар делится на две половинки, ладони поворачиваем друг к другу. И медленно подводим светящиеся ладони друг к другу. А потом совмещаем их, сцепляя в замок. Свет вырывается и с силой пытается нас оттолкнуть друг от друга, но мы крепко держимся за руки. Потом постепенно СИЛА угасает, но мы светимся, опускаясь на печь. И я целую свою жену.

После поцелуя она отстраняется.

– А благословение родителей?

– Твоего отца я давно получил. А моего - он благословил, когда запрашивали у Богов.

– И что дальше?

– А что ты хочешь?

Она покраснела, отвела очи в сторону.

– Ты не хочешь мне ничего рассказать?

– Хочу много всего. Только не всё можно. Спрашивай.

– Ты на войне был?

Кивнул.