Чтение онлайн

К третьей группе принадлежат серьги с напускными бусами славянского и болгарского производства XI–XII вв. (табл. LXXI, 8, 9). По происхождению к ним примыкают лунницевидные подвески, украшенные ложной зернью (табл. LXXI, 7, 10), отлитые, вероятно, местными мастерами по привозным образцам. Подобные подвески найдены в могильниках Ленк-Понк и Уна-Пай на Нижней Оби (Чернецов В.Н., 1957, табл. XXX, 3; XLV, 18). Серьги с напускными бусами и подвески с зернью содержат юдинские комплексы XI–XIII вв.

Украшениями служили также бронзовые бубенчики. Первый тип — двусоставные бубенчики желудевидной формы с крестовидной прорезью (табл. LXXI, 17), широко распространенные с конца VIII до XI в. в памятниках степей и лесной полосы Евразии (Евтюхова Л.А., 1948, с. 54; Ляпушкин И.И., 1958, рис. 21; Талицкий М.В., 1940, табл. V, 66). Ко второму типу принадлежат бубенчики грушевидной формы с крестовидной прорезью, представленные в памятниках X–XI вв. (табл. LXXI, 16), к третьему — шаровидные бубенчики со щелевидной прорезью, характерные для XI–XIII вв. (табл. LXXI, 15).

Среди украшений значительное место занимали пронизки со вздутиями и шумящие подвески с основами пластинчатой, арочной, якорьковой и зооморфной формы прикамских типов (табл. LXXI, 22, 26, 27, 36), представленных в комплексах XI–XIII вв.

В погребениях встречено также небольшое число металлических и стеклянных бус. Металлические бусы крупные, украшены рубчатыми валиками и рельефными кружками (табл. LXXI, 13, 14). Все они, видимо, импортные, имеющие славянское происхождение (Викторова В.Д., 1973, с. 163).

Весьма специфичными украшениями являются круглые серебряные и медные пластины, украшенные гравировкой и чеканкой с изображением схематизированных фигур животных, птиц, антропоморфных существ, линейных фигур, с пояском из выдавленных с оборотной стороны валиков или точечных выпуклостей по периметру (табл. LXXI, 43, 44). Они обнаружены в Ликинском могильнике, Молчановском кладе и кургане в «Загородном саду» г. Тюмени (Викторова В.Д., 1973, табл. XIV, 15–18; Чернецов В.Н., 1957, с. 211, табл. XLIX, 1, 2; L, 1). Большинство их брошено в погребение в поломанном виде. Судя по ушкам, сохранившимся на некоторых экземплярах, бляхи служили подвесками. Одна бляха, но без орнамента, найдена на Новоникольском I городище в лесном Прииртышье, в ареале усть-ишимской культуры. Часть рассматриваемых блях местного производства (табл. LXXI, 44), часть — (табл. LXXI, 43) — импортные болгарского происхождения (Федорова Н.В., 1984, с. 16).

В особую категорию вещей, характерных для лесного Зауралья и имеющих аналогии в памятниках Нижнего и Среднего Приобья и Прииртышья, выделяются зооморфные подвески, отлитые обычно из белых сплавов. По манере исполнения они делятся на объемные, полые и плоские. Для подвешивания объемные фигуры имеют в спинке отверстие, а плоские — ушко. Объемные изображают коня, медведя, зайца, гуся, лебедя, фантастического зверька с головой утки. Ноги фигурок внизу соединены полоской, орнаментированной насечками (табл. LXX, 25; LXXI, 25, 35, 40). Плоские фигурки представлены изображениями глухаря, отлитыми в двусторонних формах (табл. LXXI, 33) и изображениями рыб и гусиных лапок, выполненными в односторонних формах (табл. LXXI, 11, 12). Для стиля подобных изображений характерны сочетание реализма со схематизмом и большая роль орнаментальных мотивов. Отдельные детали животных и птиц моделированы «жемчужинами», каннелюрами, насечкой. Подвески в виде гусиных лапок отличаются от приуральских большей величиной и вытянутыми пропорциями, а также жемчужным орнаментом (табл. LXXI, 12). Последний в начале II тысячелетия н. э. выполнен крупными «жемчужинами», что отличает его от мелкожемчужного узора на зооморфных изображениях второй половины I тысячелетия н. э.

Бронзовые литые антропоморфные изображения в юдинской культуре единичны (находка в окрестностях Тюмени), в отличие от культур лесного Прииртышья, Нижнего и Сургутского Приобья, где они обнаружены в большом числе (Коников Б.А., 1980а, с. 42–58; Чернецов В.Н., 1957, табл. XXXVII, 2; XLII, 10). В Зауралье изображения людей гравировались также на бляхах и зеркалах (Чернецов В.Н., 1957, табл. L, 1, 2).

В целом инвентарь юдинской культуры сочетает вещи различного происхождения, демонстрирующие разнообразные связи ее носителей. По происхождению их можно разделить на четыре группы (Викторова В.Д., 1973, с. 167). К первой относятся вещи, широко распространенные в Сибири и Восточной Европе, — железные ножи, наконечники стрел, кресала, бубенчики, бляшки поясных наборов. Вторую группу образуют вещи славянского происхождения: проушные топоры, витые и, частью, пластинчатые браслеты, перстни, серьги с шаровидными напускными бусами, металлические и стеклянные бусы (табл. LXX, 16; LXXI, 3, 8, 14). Небольшая группа вещей имеет болгарское происхождение. Это серьги с бочонковидными напускными бусами, часть бус подобной формы, бляхи с чеканным орнаментом (табл. LXXI, 9, 13, 43). Значительное количество вещей имеет финно-угорское, преимущественно прикамское, происхождение — шумящие подвески и пронизки, пронизки со вздутиями (табл. LXXI, 22, 26, 27, 36).

Ряд вещей специфичен для лесного Зауралья, Среднего и Нижнего Приобья X–XIII вв. В их числе литые браслеты, пряжки, рукоятки ножей (все с зооморфными изображениями), зооморфные подвески, бронзовые пуговицы, крестовидные бляшки, бляхи с гравированными изображениями (карта 33). При этом следует подчеркнуть, что различия между культурами обских углов лесного Зауралья, Нижнего Приобья и Прииртышья фиксируются по керамике и погребальному обряду, в то время как в предметах бронзолитейного производства сохраняется общность форм и стиля изобразительного искусства. Принимая во внимание относительно большое число находок этих вещей в лесном Зауралье (Викторова В.Д., 1968, с. 253) и наличие по соседству меднорудной базы Урала, можно полагать, что большинство их, отлитых в лесном Зауралье, распространялось в родственной среде угров Приобья. В этой связи примечательно, что рассматриваемые предметы отсутствуют в культуре самодийского населения Среднего, Нарымского Приобья, что, в свою очередь, позволяет считать их индикаторами культур обских угров.

Шумящие подвески представляют импорт из Приуралья или изготовлены по импортным образцам.

Таким образом, вещи из памятников юдинской культуры датируют ее X–XIII вв.

Хозяйство носителей этой культуры было многоотраслевым и, по-видимому, неодинаковым в разных ее районах. В южной части, на Туре, в пограничье с лесостепью, вероятно, заметную роль играло производящее хозяйство. На Тавде, в таежной зоне, ведущее место принадлежало охоте и рыболовству. Прямых свидетельств занятия земледелием не имеется. Только в Пылаевском могильнике найдено железное мотыгообразное орудие, которое могло использоваться для разрыхления земли (табл. LXX, 17). Трудно сделать заключение о соотношении охоты и скотоводства, поскольку остеологические остатки с поселений известны в малом количестве. Население было знакомо с коневодством, и лошадь была наиболее важным животным в стаде, на что указывают находки ее костей на поселениях (Морозов В.М., 1982, с. 138), большая роль культа коня в ритуале погребения, а также изображения лошади в бронзовом литье. В какой-то мере, видимо, разводили крупный и мелкий рогатый скот. На одной пряжке из Ликинского могильника изображена голова быка (табл. LXXI, 37), а на браслете — головы козлов (табл. LXXI, 20). Важное место в хозяйстве занимали охота и рыболовство. Кости и чешуя рыб найдены на ряде поселений. Благоприятные условия для занятия сетевым и запорным рыболовством создавались благодаря расположению поселков близ устьев малых рек. Крупную рыбу ловили при помощи крючковой снасти и стрел с гарпунными наконечниками (табл. LXX, 10, 11), подобными применявшимся хантами и манси для лова рыбы в период нереста (Народы Сибири, 1956, с. 576). На большую роль охоты указывает преобладание представителей дикой промысловой фауны (медведя, косули, зайца, глухаря, гуся, лебедя) среди бронзовых зооморфных изображений. Охотились с помощью лука и стрел с разнообразными костяными и железными наконечниками, а также различных пассивных орудий лова. При охоте на медведя, вероятно, применяли наконечники копий (табл. LXX, 22), которые использовались с этой целью хантами и манси еще в XVIII–XIX вв. (Народы Сибири, 1956, с. 580).

О существовании металлургии свидетельствуют находки на поселениях железных и медных шлаков. На Юдинском городище обнаружена глиняная литейная формочка (Викторова В.Д., А-1969, с. 277). Бронзолитейное производство документируют специфичные для лесной полосы Зауралья и Западной Сибири вещи, а также зооморфные изображения, отлитые из белых сплавов.

Существовали также различные домашние производства: изготовление глиняной посуды, изделий из кости, выделка кожи, меха, ткачество и шитье одежды. В Ликинском могильнике найден клад вещей в мешке, сшитом из ткани типа грубого холста (Викторова В.Д., 1973, с. 150). Ткани выделывали, по-видимому, из крапивного волокна, использование которого засвидетельствовано у обских угров. Среди вещей с Дуванского I городища известно пряслице (табл. LXX, 18).

Одежду шили из меха и, видимо, тканей. Остатки одежды и шапочки, сшитой мехом вовнутрь, обнаружены в Ликинском могильнике (Викторова В.Д., 1973, с. 148). На основании глиняных антропоморфных изображений В.Н. Чернецов и В.И. Мошинская реконструировали одежду населения лесного Зауралья и Нижнего Приобья второй половины I — начала II тысячелетия н. э., как глухую одежду типа парки, пышно украшенную орнаментом и напоминающую современные парки обских угров (Чернецов В.Н., 1957, с. 179; Мошинская В.И., 1959, с. 184).