Чтение онлайн

Нет, это слишком. Столько отрицательной информации за короткий период времени может быть только в войну.

— Костя, я ничего не понимаю.

Он развел руки.

— Я пока тоже.

— А при чем твой друг Гена?

— Гена? Он действительно мой друг, даже стал родственником. После армии влюбился в Эльвирку, сестру мою, женился, перетащил нас в Москву. Мы с ним в Высшую школу милиции пошли. Учились. А он во время какой-то попойки рассказал, как однажды по грибы сходил и наткнулся на могилку. Он в чужой компании рассказывал, без меня. Утром мне позвонил, признался в дурости. А днем вышел с занятий в ларек за сосисками и отравился. Вечером умер. Ларек закрыли. Меня два раза вызывали на предмет выяснения подозрительных фактов из Генкиной биографии.

День сегодня выдался прохладный, что-то меня начало от Костиного рассказа тихонько трясти.

— Костя. Боже мой… Подожди, а как же собака? Мастиф? Муж Толик?

— Это второй муж Эльвиры. Тоже мой друг. Они через два года после смерти Гены расписались, первая девочка у сестры от Генки, а общему с Толиком мальчику сейчас седьмой год пошел.

— Значит, ты думаешь, это он, Андрей, убил Гену?

— Нет. Ведомство его. Кем он работает?

— Аналитиком в МВД.

— Не знаю, что он там анализирует, но оружие всегда при нем. Заметила?

— Не-а.

— Приглядись. А аналитикам, между прочим, табельное оружие на каждый день не положено, им положено думать, схемки чертить и по клавиатуре компьютера пальцами тюкать.

Ладочников достал «Яву» и смачно закурил. Я не люблю этот запах, у нас в семье не курят. Но тут я попросила налить мне водки и выделить сигарету. Костя водки налил, но сигарету не дал.

— Травись, как пассивный курильщик, с тебя и этого хватит. Я сегодня у тебя переночую? На всякий случай? Да и выпить хочется, устал. Дома у меня Эльвирка генеральную уборку затеяла, так что ты вовремя объявилась, я под хорошим предлогом сбежал.

— Ночуй, Костя, не жалко. А как же ты с Татьяной Степановной?..

Разговор прервал телефон. Я как только утром вошла в квартиру, так по привычке схватила его и теперь сидела с трубкой в руках.

— Алло.

— Настя! — Голос Милы выбивался из мембраны на волю и рыдал. — Я не могу! Ты по пансионатам отдыхаешь, а я вся в трансе! Я с Шуркой поругалась. Навсегда! Он такой гад!

— Мил, подожди, подожди. Не кричи. Ну поругалась, и фиг с ним, не самое большое сокровище потеряла.

— Да-а, а мне плохо второй день. Мне нужно дружеское участие, я сейчас к тебе приеду!

— Подожди, Мила!

— И не перебивай меня, пожалуйста.

Мила зарыдала. Ладочников с преувеличенным сочувствием покачал головой.

— Красивая?

— Да. Только громкая очень.

— Пусть приезжает, отвлечемся.

— Мил, ты через сколько будешь?

— Через полчасика. А кто это у тебя?

— Приедешь, увидишь. Бери такси, я оплачу.

Мила тут же положила трубку. Я представила, как она после звонка полезла за косметичкой приводить себя в порядок и одновременно стала ловить машину. Ловит она их прямо там, где стоит, не знаю, как ее водители видят, но останавливаются и разговаривают иногда через улицу.

Я отвлеклась. А разговор был о важном, об очень важном.

— Костя, так каким образом вы с Татьяной Степановной в квартире на Коровинском шоссе появились?

— Очень просто. Ты помнишь тот день? Татьяна Степановна взяла у тебя деньги для Алексея и пошла к себе, я в ванне плавал, в твоей розовой джакузи. Ребята вышли, а мне пришлось отодвинуть тумбочку, которую к двери ванной придвинули, и вылезать на волю через щель в десять сантиметров. Я человек не худой, коренастый, весь ободрался. Чего я себе ободрал, прямо сказать стыдно.

— Представляю.

— Не совсем. У тебя этого нет. Сразу же после всей истории я позвонил начальству, доложился. Сергей Дмитриевич спустил на меня всех собак и пообещал при встрече убить. Удивляюсь, как с его характером он до сих пор только майор, видимо, не на ту ногу начальству наступил. Пока я одевался и с ребятами с четвертого этажа связывался, появился Андрей, весь перемазанный. Как оказалось, ты его послала… в гараж. Он сразу сориентировался и успокоился, он тебе в сапог, в левый, «жучок» успел пихнуть.

— Так этот сапог те гады на первой квартире забыли.

— Вот именно. После перестрелки мы тебя потеряли.

Телефон в руке опять ожил.

— Алло.

— Детка моя, ты в норме? Ничего страшного не случилось?

Татьяна Степановна басила с искренним участием.

— Все хорошо, дорогая Татьяна Степановна, а вы как? Идиоты похитители не задели вас?

— Пронесло.

— А где собаки? И где… кобелек?

— Все в норме, псы у меня. За Лешу можешь не беспокоиться, он делом занят. Ладочников тебя охраняет? Смотри, одна не оставайся.

— Ладочников тут. Сейчас еще и подружка моя приедет.

— Хорошо. У меня пока дела есть, а с утра к тебе загляну, отдыхай.

Голос у Татьяны Степановны был уверенным, и деревенский акцент исчез напрочь. Надо с ней как можно быстрее душевно чайку испить. Чего-то я в этой женщине раньше не поняла. Или она показать не захотела.

Костя смотрел на меня выжидательно.

— Тебе привет. Ну рассказывай, рассказывай дальше.

Ладочников отодвинул от себя пустую тарелку, достал новую сигарету.

— … И Андрей нашел на полу записку от бандитов. Там был совершенно конкретный текст. Ясное дело — надо связываться с Алексеем. Андрей позвонил отцу и начальству, огреб свою порцию дерьма. И мы сели у тебя, вот так же на кухне, не знали, что делать. Зашла в этот момент Татьяна Степановна, отвела Андрея в сторону, пошушукалась, рявкнула на него, заставила куда-то позвонить, пожала нам руки и ушла. Я сидел как дурак, уронив челюсть на колени, Андрей был не меньше поражен. Через пять минут нам ребята из наружной охраны звонят, говорят: к вам мужик идет, по описанию Алексей Лидский.

— Его ни с кем не спутаешь.

— Да, не повезло парню, с такой внешностью его в разведчики не возьмут.

Ладочников подвинул ко мне полную рюмку.

— Пей. Дальше не очень хорошие новости пойдут. Алексея свободно к нам пропустили, и мы сели разговаривать. Только брат твой отослал меня наверх, снимать ребят из квартиры и из наружки. Наши духом воспряли, а то думали, что «накрылась премия в квартал», пропустили они ведь твоих похитителей. Но раз Лидский объявился, значит, все хорошо, у них ведь ориентировка на него была, а не на тех отморозков.