Чтение онлайн

Вслед за таинственным и излучающим почти видимую опасность гостем вошли еще двое - эти были постарше и имели не столь угрожающий облик. Обыкновенные мужики. Судя по их костюмам - не из бедных.

На первом, "менте", были джинсовая куртка, фирменные "левайсы", хорошие кроссовки и рубашка с джинсовым узеньким галстуком.

– Ты Боян?
– резко спросил "мент".

– Э-э-э, - ответил Толик.

– Не бойся. Я с Алжиром знаком. Я за картинами.

Дальше события развивались совершенно невероятным для Толика образом. Вошедшие мужчины перестали замечать его присутствие. "Мент" деловито расставил вдоль стен полотна Алжира, среди которых затесалась и работа Толика, подписанная корявыми буквами - "Король в говнище", а затем широким жестом указал на импровизированную выставку своим спутникам. Те походили по комнате, покачали головами, почмокали языками, потом остановились возле окна, поманили "мента" пальцами и принялись о чем-то шептаться.

Толик смотрел на них, не понимая, как себя вести, и благословляя Бога за то, что тот надоумил его убрать со стола марихуану.

– Слушай, - вдруг сказал "мент", резко повернувшись на каблуках.
– Я тебе говорю, как тебя там...

– Толя.

– Да. Толя. Алжир сказал, чтобы я вел все дела с тобой. Он приедет завтра, но мне некогда, я сейчас уезжаю. Короче, я оставляю Алжиру пакет и забираю картины.

– Да пожалуйста, - Толик развел руками.
– Мне-то что? Если вы договорились...

– Вот и славно.

"Мент" потерял к Бояну всякий интерес. Упомянутый пакет оказался обычным полиэтиленовым мешком, который один из гостей вытащил из сумки, висевшей у него на плече, и передал "менту". Тот небрежно бросил его на диван.

– Забираем все, - сказал "мент".
– Должно быть шесть штук.

Они сложили шесть картин в довольно толстую стопку. Все работы Алжира были одного размера - видимо, он использовал стандартные холсты. Произведение Бояна оказалось несколько больше прочих, и его отставили в сторонку. Один из мужчин посмотрел на Толиков шедевр и сказал:

– Слушай, Петрович, эту я себе возьму.

– Бери, - равнодушно бросил "мент".

– Эй, ты...
– Мужчина посмотрел на Бояна.

– Да?

– Сколько эта стоит?

– Эта?

Боян почувствовал, что вокруг него образовался густой туман, не только мешающий видеть, но, кажется, даже поглощавший слова, с которыми к нему обращались.

– Сколько стоит, спрашиваю. Ты оглох?

– А? Ну... Кажется, столько же, сколько и эти.
– Толик кивнул на стопку Алжировых работ, уже перевязанную бечевкой.

– Столько же? Ладно. Это тоже Алжир?

– Нет, - ответил Толик.
– Это я нарисовал.

– Ты?
– "Мент" повернулся и посмотрел на Толика уже внимательнее.

– Да, я.

– Боян Анатолий Игоревич, - вдруг сказал "мент".
– Родился в Вологде в одна тысяча... Ну, впрочем, дальше не буду.

Толик почувствовал, что его начинает колотить крупная дрожь.

– А меня зовут Андрей Петрович, - наконец представился "мент".
– Вот и познакомились. Значит, твоя работа?

– Да.

– Хорошо... Ты долго собираешься здесь торчать?
– Андрей Петрович широким жестом обвел мастерскую.

– Не знаю...

– Ладно, не ссы. Что-нибудь придумаем. Мы таланты в обиду не даем. Сиди пока. Жди Алжира.

– Так сколько?
– снова спросил мужчина в костюме.

– Пять сотен, - ответил Андрей Петрович.
– Выдай молодому человеку.

Мужчина, еще раз посмотрев на картину, полез во внутренний карман пиджака и вытащил пачку купюр в банковской упаковке.

– Держи, художник, - сказал он, протягивая Толику.

Боян взял деньги, посмотрел на надпись, шедшую по бумажной ленте, и замер.

Пачка пятирублевок. Сто штук. Пятьсот рублей.

Боян никогда в жизни не держал в руках такие деньги. И мало того, эта сумма была его собственная. Честно заработанная.

Толик был настолько потрясен случившимся, что даже не заметил, как ушли странные посетители, как посмеивался Андрей Петрович, поглядывая на ошеломленного Бояна.

В таком состоянии его и застал Алжир, появившийся в мастерской через двадцать минут после того, как покупатели унесли свежеприобретенные произведения авангардной живописи.

– Ты чего?
– спросил Алжир, увидев замершего на диване Толика с пачкой денег в руке.
– А это у тебя откуда?

– Это?
– переспросил Толик.
– Да вот, приходил тут один...

– Знаю, знаю. Буров. Мент.

– Мент?!

Толик и так был на сто процентов уверен, что таинственный и почему-то страшный Андрей Петрович - мент, но когда об этом сказал Алжир, ему стало еще больше не по себе.

– Конечно, мент, кто же еще... Он меня прикрывает. Клиентов дает. Только ты об этом особо не болтай. А то, знаешь... Я тебя пугать не собираюсь, но если лишнее ляпнешь, мигом уедешь в места, как говорится, не столь отдаленные. Это у них просто. А будешь молчать - общий бизнес делать будем. Понял?

– Ну...

– Ладно. Давай сюда деньги!

Алжир потянулся к пачке, которую Толик сжимал обеими руками.

– Э-э... Погоди!
– Толик быстро сунул пачку в карман.
– Это мои. Твои вот.
– Он показал на полиэтиленовый мешок.

– Ах, вот оно что! А твои - это за что же?

– Он и у меня картину купил. Я, пока тебя не было, тоже тут порисовал...

– Серьезно?

Алжир широко улыбнулся, взял мешок, высыпал на стол кучку банковских упаковок, быстро сосчитал общую сумму.

– Три штуки. Не густо. Ладно, это в последний раз. Цены растут, мой юный друг! Растут! Теперь по пять сотен мы ему хер что отдадим. Понял?

– Ну...

– Не "ну", а точно так! Ты, значит, тоже художник?

– Ну...

– Харэ нукать! Отлично! У меня сейчас с фирмой прямые связи пошли. Безо всякого Бурова будем работать. А если захочет в долю войти - пожалуйста, только цены пойдут уже другие. Создадим группу. Сейчас фирму только группы интересуют. Творческое объединение... "Звери", например. Как, нравится название? Группа городских художников "Звери"! Звучит?

Толик промолчал.

– "Звери"! Кроме картин, будем делать перформансы...

– Чего?

– Перформансы... С музыкой, балетом... Скульптуры...

Алжир ходил по комнате и сыпал идеями, не слушая замечаний и вопросов Толика. Он полностью ушел в себя, словно находился под действием сильного наркотика.

– За границу поедем, в Штаты... Все схвачено, все круто! Воробьев поможет! На премьере фильма устроим шоу!.. Курехина привлечем, московских людей... Круто будет, я отвечаю!..