Чтение онлайн

Артачились адмиралы, требуя доставлять себе книги на дом.

«Казалось бы, что адмиралам, в заведении этом не следовало бы и гнаться за собственными выгода ни, возмущался Корнилов в письме Лазареву, — кони же. как не высшим, думать об этой молодежи, бро чинной сюда за тысячи верст, от своих родных и знакомых, и которая, не имея книг, поневоле обратится и картам и другим несчастным занятиям... Но что 7. с делать, когда у нас на Руси не созрело понятие общего блага, общей пользы. Горько признаться, а оно так. Всякий думает только о собственных своих выгодах, о собственном своем чине».

Корнилов сам выписывал пушкинский «Современник», «Художественную газету», увлекался историей, археологией. Известно его дружелюбие с К. Брюлловым и И. Айвазовским. Корнилов не оставался в стороне и от общественной жизни.

« Нигде Россия столько не нуждается в людях благомыслящих и образованных, — писал он, — как в основе благосостояния государства по разным отраслям внутреннего управления. Но время все сделает, его не остановишь и не придашь ему рыси». Высказы-иал свое мнение и о внешней политике царя. «Большая часть наших заморских затей — колоброд; нам слишком много дела дома! Чтобы пускаться в океан-море, надо выстроить крепкое судно и дать ему надежное вооружение, а то первый шквал — и все планы рушатся. Что в шелку без рубахи?» И в то же время понимал безнадежность высказывать свои взгляды окружающим. «О политике я никогда ведь ни гугу, не тронь г...» — писал он в одном из писем.

Как и задумал Николай I, вскоре после сына наведался на Черное море.

Смотрины Николая I черноморцев подтвердили впечатления великого князя. На тех же «Двенадцати апостолах» император, в отличие от сына, дотошно всматривался в каждую мелочь, начал знакомиться с верхней палубной. Пока матросы ставили паруса, просмотрел весь корабль с юта до бака по правому борту, а назад возвратился по левому. Нигде ни пылинки, ни соринки, вощенная палуба выглядела не хуже пар кета в Георгиевском зале, всюду сверкает надраенная медяшка, на снастях все подтянуто и подобрано, зер кально блестят стекла на световых люках салоном и офицерских кают. Матросы, как на подбор, ухожены, чисто выбриты, подтянуты.

Задержавшись у грот-мачты, царь невольно залюбовался проворными действиями матросов на самом верхнем бом-брам-рее. Ловко переступая на пертах, не держась за что-либо руками, они балансировали, распускали паруса.

На верхнем артиллерийском деке император велел зарядить по две пушки с каждого борта и, глядя на хронометр, довольно ухмыляясь, проговорил:

— Выдать нижним чинам по рублю за мой счет.

Больше всего времени царь провел на нижнем деке, где на оба борта высунули черные жерла бомбичес-кие пушки. Каждая из них со станком весила около 190 пудов, но расчет канониров без видимых усилий раскатывал их на станках, орудовали ганшпугами и другими приспособлениями для наводки пушек в цель.

Как и великий князь, царь вчитывался в памятки канониров, удивленно поднимал брови, холодная улыбка пробегала по его лицу.

Остановившись в конце дека, заложив руки за спину и вглядываясь в длинные, на оба борта, уходящие далеко к носу ряды пушек, вдруг весело проговорил, обернувшись к свите:

— А ведь этот корабль порядком отделает своего противника, кто бы он ни был!

Казалось бы, это вершина желаемого, однако на поприще командира образцового парусного корабля Корнилов не забывает своей давней увлеченности новым для флота явлением — пароходами.

Три года назад, став командиром 38 экипажа, он получил в подчинение экипаж парохода «Бессарабии*. Его воззрением на применение военных парохо-дон, замены ими парусников все больше склоняется и игобходимости и быстрейшей замене первых. Он находит единомышленника Лазарева, который ратует за о проходы.

Но по этому поводу не раз у него происходили рез-| нс полемики с Нахимовым, который не мог терпеть • черных, коптящих небо» пароходов.

Занимаясь подбором книг для библиотеки, Корниши обращает внимание на те, в которых пишут о паро-41 »дах, выписывает литературу «о имеемых в России инодах и фабриках», знакомит своих офицеров с устройством парового двигателя. Говорит о заветном.

— Если бы Севастопольское адмиралтейство подарило бы нам модель пароходной машины! Как бы это било полезно!

Провожая императора в Николаев, Лазарев напомнил о своем заветном:

— Ваше величество, флот наш беден пароходами. Крайняя нужда построить нам военные суда в четыреста сил. На Балтике, я знаю, имеется пароходов более нас.

— Ты про «Камчатку» вспоминаешь? — слегка нахмурился царь.

— «Камчатка», ваше величество, судно красивое, но весьма дорогая игрушка. Мое мнение, американцы с нас деньги взяли лишние.

Глаза императора сверкнули холодным блеском.

— Нынче казна пуста, не к спеху...

Эту рубленую, черствую фразу царя слышал и Корнилов и, когда царь уехал, первым заговорил о насущном:

— Будто для своей пользы выпрашиваем, ваше превосходительство, а не для нужд флота.

Зимой 1845 года во время отпуска в Петербурге Корнилов осмотрел пароходы Балтийского флота, в том числе и пароходо-фрегат «Камчатку», считавшийся одним из новейших пароходовых судов того времени.

В 1846 году Корнилов особенно усиленно занимается изучением механики и проблем, относящихся к паровым двигателям.

— Я принялся за пароходство, и особенно за винт, — писал он Лазареву в июне 1846 года и просил выслать литературу о паровых машинах.

После долгих мытарств Лазарев заказал в Англии военный пароход за счет средств флота. Тут же он назначил «наблюдать за выполнением сего заказа со всеми новейшими усовершенствованиями, как в меха низме, так и в корпусе, вооружении и снабжении парохода, капитана 1-го ранга Корнилова. Я уверен, что офицер этот по образованию своему и любознательности вполне оправдает настоящее назначению и, сверх того, он с особой пользой может заниматься собранием самых подробных и обстоятельных сведений о нововведениях в английских адмиралтействах и на военных судах».

Не прошло и месяца после прибытия в Лондон, а Корнилов уже выбрал среди многочисленных подрядчиков фирму для постройки судна. Теперь надлежало внести изменения в конструкцию, подобрать для судна подходящую машину.

Особое внимание Корнилов уделил предназначению парохода: «Всегда выгоднее военное судно готовить для сильнейшей артиллерии, чем для слабейшей». Упомянул он в рапорте Лазареву и об изъянах в конструкциях. «Несмотря на то что некоторые из английских военных пароходов одного ранга с нашим имеют порты в верхнем деке, я не полагаю прорезать их, ибо, сколько мне известно, ни один из пароходов этих не только не имеет в деке артиллерии, но и не может поставить ее; порта же иметь для виду или для воздуха считаю неблагоразумным, ибо во всяком случае они ослабляют связи судна». Решил Корнилов поставить на пароходе три мачты, а не две. Учитывая

г

h i miuiTft, что иногда при попутном ветре выгоднее ис-1 жип.зовать парус, экономить дорогостоящий уголь. *Нчгода для трехмачтового вооружения для большо-'> поенного парохода, которому иногда придется держаться при флоте, под одними парусами, заставили •<> пя войти в подробное рассмотрение этого вопроса. Но пароходе «Медея» оставлены три мачты и это нисколько не мешает действию ее кормового орудия. Ни случай, что, ваше превосходительство, мою мысль вооружить заказываемый пароход-фрегат тремя мачтами, предлагаю чертежи вооружения и парусов, составленный Дигборном.. Кажется, тут ничто не мешает пароходу быть боевым судном».