Чтение онлайн

Главный герой-виновник нашей истории, старший сержант Пивкин в хорошем расположении духа переступает порог заведения и тут же получает стакан виски. В смысле, виски ему плеснул в морду кто-то из распоясавшихся посетителей. Позже он хотел строго разобраться с хозяевами заведения по поводу того, какую гадость они там подают, поскольку эффект от стакана этого так называемого "виски" оказался не слабее, чем от баллона "CS". Разборку, правда, пришлось отложить на неопределенное время ввиду проистекших затем событий. Так вот, от такого "глотка" сержант наш совершенно потерял зрение и пока коллега взялся объяснять бузотерам, что те неправы, отправился наощупь в туалет умыться. Заведение ему было хорошо знакомо, так что заблудиться он не боялся. Уверенно найдя нужную дверь, сержант зашел в санузел, но почему-то прежде решил справить малую нужду. Так же, вслепую найдя писсуар, он расстегнулся и…

Пивкин не знал, несмотря на частые посещения, что на первом этаже заведения располагался еще небольшой банкетный зал для особо уважаемых гостей. Сейчас он это узнал. Неожиданно прозрев, сержант с ужасом обнаружил, что стоит не в сортире, а перед накрытым столом с застывшими от изумления гостями и мочится прямо на журнальный столик, где сложены подарки виновнику торжества. Именинником оказался ни кто иной как председатель исполкома его района, а среди гостей… ой, лучше не вспоминать!

И сейчас над 300-м висело служебное расследование "с перспективой".

В обмен на прекращение этого расследования по протекции Валентинова "рыночное" отделение с большим удовольствием согласилось посодействовать в поисках Рашида.

В течение нескольких часов после получения соответствующих инструкций от начальника 300-го гражданин Раджабов Рашид Раджабович был не только найден, но и уличен в обмане покупателя, что сделало его весьма сговорчивым.

Хусаинов уединился с ним в любезно предоставленном коллегами кабинете 300-го отделения и стал намекать на взаимовыгодные возможности. Собеседник стал делать вид, что не понимает, о чем речь.

Хусаинов стал нажимать:

— Гражданин Раджабов, ваша медицинская справка содержит явные признаки подделки. Думаю, экспертиза это подтвердит. Вы имеете все шансы быть привлеченным к уголовной ответственности за использование заведомо поддельного документа.

Торговец выпучил глаза и начал, по своему обыкновению, валять дурака:

— Слушай, друг, зачем так говоришь? Хороший справка! Смотри, хороший!

Хусаинову пришлось перейти на понятный собеседнику язык:

— Слушай, зачем говоришь, хороший? Плохой справка! Очень плохой! Будешь тюрьма сидеть.

Раджабов почесал тюбетейку и согласился все рассказать.

Выяснилось, что он действительно заплатил Фотиеву, принимая его за посредника в даче взятки. Тот деньги взял, но ничего не сделал. Оказывается, что в прошлом году он тоже этим занимался. Брал деньги за содействие в поступлении, а тем, кто не поступит — возвращал, имея таким образом простой и безопасный источник прибыли. В этом году он зажадничал и решил денег не возвращать, думая, что жаловаться все равно не станут. От обманутых он надеялся отбрехаться или просто скрыться. Обо всем этом вся торгующая на рынке братия знала в подробностях, поскольку о таких вещах торговцы друг другу рассказывали запросто, не стесняясь.

Недавно они разыскали Фотиева и потребовали с него ответа.

Торговец честно признался, что они с земляками угрожали Фотиеву, но ничего против него не предпринимали.

Многое еще предстояло уточнить, но Хусаинову уже стало очевидным, что они убить не могли.

Подмога пришла, как всегда, неожиданно: опера давно уже привыкли не ждать ниоткуда помощи и расчитывать на собственные силы. Днем в отделении появился неброско одетый мужчина средних лет со строгим деловым взглядом. Зашел в Университет через служебный вход, взмахнув перед постовым милицейским удостоверением, быстро огляделся во внутреннем дворике и направился ко входу в контору. Зайдя внутрь, он безошибочно определил, в какой комнате базируются сыщики и, шагнул туда. В кабинете гость застал Муравьева.

— Иванов, убойный отдел, — лаконично представился визитер, предупредительно протягивая Муравьеву ксиву, которую тот машинально пожал.

Молодому оперу ничего не говорила эта фамилия, но окажись на его месте кто-то другой, моментально бы припомнил: "Тот самый Иванов из МУРа, который…" — далее следовала бы одна из десятка захватывающих историй, что ходили об опере с простой русской фамилией. Например, такая.

Как-то заехал Иванов к знакомым в дивизию Дзержинского — пострелять. Там у них есть отличное стрельбище, много разного оружия, и с боеприпасами гораздо лучше, чем у нас. А знакомые ему и говорят: "Игорь, мы тут кое-что смастерили. Патроны новые к пистолету. Вот, попробуй, если хочешь" Он взял, но расстрелять их забыл, так и унес с собою. Через несколько дней случилось ему применять оружие. Кричит бандиту "Стой!", тот бежит. Делает предупредитеьный, тот не останавливается. Тогда Иванов, как обычно, стреляет ему в ногу. И страшно удивлен результатом. Нога летит в одну сторону, бандит в другую. Не доехав до больницы, задержанный скончался от болевого шока. В расследовании, которое затем началось, опер занял единственно верную и неуязвимую позицию: "Не знаю как, не знаю что, какие патроны выдали, такие и использовал" (оставшиеся спецбоеприпасы он успел заменить на обыкновенные). Расследование окончилось ничем, а кулибины из дивизии Дзержинского остались очень довольны незапланированным испытанием их ртутных пуль в боевых условиях.

Фантастических историй об опере Иванове ходило множество, и некоторые из них он даже не опровергал.

Кроме того, именно Иванова называли виновником недавней манифестации возле здания ГУВД, о которой много писали газеты. На самом деле, как рассказывают знающие люди, не было никаких пикетов, не было задержанных демократов, не было разгонов и митингов, а было вот что.

На Петровке, на первом этаже случилась распродажа, и Иванов, пробегая мимо, присмотрел себе там ботинки. К несчастью, у него не оказалось ничего кроме сотенной бумажки, а разменять ее продавщица не смогла. Опер, озабоченный вечной нехваткой времени, обратился к знакомому сержанту, стоящему на посту на главном входе, и одолжил у него "буквально на минуту" тридцать рублей, которые обещал вернуть, как только сбегает наверх, в свой кабинет. Естественно, об этом он тут же забыл и помчался по срочному делу в город, выйдя через боковой подъезд. Вернулся он в контору через три часа и был пойман на проходной сержантом, у которого уже заканчивалась смена. "Ты куда!" — воскликнул он, хватая Иванова за рукав. "Ах, да, извини, совсем забыл", — стал оправдываться опер и немедленно вернул сержанту долг.

Как всегда, у подъезда толклись несколько правдоискателей-жалобщиков, которых было велено внутрь не пускать ни под каким видом. Они ревниво следили за всеми входящими и выходящими и, естественно, наблюдали вышеописанную сцену, не зная, однако ее предыстории. Короче, на глазах уставших и злых от долгого бесплодного стояния просителей некто спокойно прошел через пост, ничего не предъявляя, заплатив постовому три червонца. Терпение у склочных теток не выдержало. То, что случилось после этого, в газетах и назвали "манифестацией протеста у здания ГУВД".

Пожалуй, широкая популярность Иванова в узких милицейских кругах была лишь чуть ниже, чем у знаменитого полковника Солнцева, главы Отдела по борьбе с молодежью, отдела, за решительные методы прозванного в МУРе одиннадцатым. Вот такая, почти легендарная фигура посетила нынче 206-е отделение.

Через пару минут забежал Кулинич. Оказалось, что с Ивановым он хорошо знаком. После приветственных возгласов и взаимных похлопываний по плечу перешли ко взаимным претензиям.

— Вы, вообще, убойный отдел или где? — начал Сергей. — Мы тут уже две недели надрываемся, нам плешь проели с этим убийством…

— Во-первых, только десять дней, — проявил гость некоторое знакомство с положением вещей. — Во-вторых, вы тут больше фигней страдаете, чем расследованием. Диссидентов в лифтах запираете…

Кулинич крякнул. Что-то очень быстро слухи расходятся. После некоторых колебаний он решил не развивать политическую тему.

— Я вообще-то тебя с утра ждал. Кстати, у нас тут ртутная лихорадка: взялись ловить алхимиков — теперь остановиться не можем…

— Не мог я с утра. Мне утром из пистолета в глаз попали.