Чтение онлайн

Таким образом, историография истории византийского спорта весьма разобщена по тематике. Круг дискуссионных вопросов пока не сформирован, за исключением различных интерпретаций социально-политической роли цирковых партий. Для целей настоящего исследования большую роль играет зарубежная историография, в которой полнее изучен спорт как таковой, в том числе его соревновательная составляющая.

В то же время, отечественные исследователи полнее раскрыли сущность физической культуры и физического воспитания граждан империи, повседневное внимание византийцев к физическому самосовершенствованию, ориентированное, прежде всего, на оттачивание боевых навыков.

На основе синтеза идей, изложенных в отечественной и зарубежной историографии, можно делать некоторые предварительные выводы о византийском спорте как явлении, обозначить его черты, кратко описать разнообразие физических увлечений византийцев. Источники по истории византийского спорта многочисленны, разнообразны и позволяют выполнить эту задачу, заполнив имеющиеся в литературе лакуны.

Источники по истории византийского спорта и физической культуры включают в себя широкий спектр не только средневековых текстов, но также вещественных и визуальных памятников. В этом подразделе определим наиболее важные из них.

Памятники исторической традиции. Наибольший массив информации об истории византийского спорта содержится в византийских нарративных источниках – хрониках и исторических сочинениях. Их изучение позволяет увидеть историю спортивной жизни в контексте крупнейших событий истории империи. Они дают возможность оценить отношение выдающихся политических деятелей к спорту и физической культуре, узнать о спортивных увлечениях императоров и о том, сколь азартны они были, отдаляясь порой от государственных дел ради игрищ. Наиболее ценные сведения об этом предоставляет «Хронография» Михаила Пселла [54] . Упоминания о смерти возниц во время ристаний (например, у Иоанна Малалы [55] ), позволяют делать выводы о частоте смертельных исходов во время соревнований. Благодаря «Истории» Никиты Хониата [56] мы можем «увидеть» Константинопольский Ипподром и соревнования на нем глазами очевидца.

Большой пласт информации содержится в художественной и дидактической литературе. Это, в первую очередь, две эпические поэмы «Армурис» [57] и «Дигенис Акрит» [58] . Их главные герои отображают византийский идеал атлета и воина. Описание их внешности – образец, к которому стремились как императоры (этот образ часто напрямую использовался авторами для описания величия правителей), так и простые стратиоты. Внешний облик героя, его умение обращаться с оружием – эталон, который позволяет понять, почему византийцы много времени и сил уделяли физической подготовке.

Очень важны для изучения военно-прикладного значения физической культуры и спорта византийские воинские трактаты.

Анонимный трактат VI века «О стратегии» [59] , датируемый заключительным периодом царствования Юстиниана, ценен для нас, прежде всего, детальнейшими описаниями тренировочного процесса при стрельбе из лука, который почитался важнейшим навыком для ромейского воина [60] . В более поздних трактатах такой, буквально пошаговой, инструкции по тренировкам новоприбывших солдат мы не встречаем. Этот анонимный трактат в целом является самым подробным из отобранных нами – он в той или иной степени охватывает практически все сферы воинской науки своего времени, от тактической теории до устройства лагеря и поведения воинов в походе.

«Стратегикон» Маврикия (582–602) [61] , созданный на рубеже VI–VII вв. как официальное, одобренное (если не написанное лично) императором руководство для византийской армии, во многом схоже с предыдущим трактатом, но содержит несколько важных для нас дополнений. Во-первых, описана процедура проведения охоты в полевых условиях как тренировочной практики, носящей не стихийный, но организованный характер и проводившейся по заранее продуманному сценарию. Во-вторых, в трактате расширен спектр тренировочных упражнений. Здесь мы встречаем, например, тренировку стрельбы из пращи в соревновательной форме, заимствованной, по всей видимости, из народной византийской игры «петрополемос» [62] .

Следующие два трактата относятся уже к средневизантийскому периоду: «Тактика» Льва VI (886–912), составленная самим императором около 905 года для византийской армии и флота [63] , и Стратегика» Никифора Фоки (963–969) [64] , созданная примерно через 60 лет после предыдущего. Основная ценность этих источников для темы нашего исследования – в наличии в них инструкций по отбору в состав армии как стратегов [65] , так и рядовых стратиотов [66] . В этих трактатах описан идеальный образ византийского полководца, обусловленный его физическими, моральными и психологическими качествами. В большинстве своем они повторяют более ранние рекомендации Маврикия, но также дополняют их, например, рекомендациями о тренировках по бегу и борьбе [67] , о правилах гигиены в походе [68] .

В комплексе эти трактаты позволяют сформировать четкое представление о том, что соревновательный принцип и заимствования из мира спорта активно применялись в процессе подготовки византийских воинов, а занятия физической культурой были неотъемлемой частью этого процесса.

Перейдем к ключевому для нашей монографии источнику по спортивной жизни столицы и Большого ипподрома.

Трактат «De Ceremoniis Aulae Byzantinae» («О церемониях византийского двора») [69] , именуемый также «Книгой церемоний» – письменный источник середины X века. Он был составлен для императора Константина VII Багрянородного (913–920, 945–959) и, видимо, под его руководством. Он представляет собой сборник, описывающий в мельчайших деталях порядок проведения всех важнейших придворных ритуалов, связанных с императорским культом, вплоть до расположения каждого участника церемонии на строго отведенных местах, и речей, которые те обязаны были произносить. Этот источник имеет особое значение для изучения роли цирковых партий как придворных организаций, участников важных событий в жизни империи X века. Не менее важен трактат и для понимания структуры и организации спортивных состязаний. Из него мы можем почерпнуть абсолютно уникальные сведения. В «Книге церемоний» подробно расписана классификация возничих Ипподрома, их иерархия, порядок перехода из одного спортивного ранга в другой и основания для ходатайства об этом, удовлетворить которое мог только император. Здесь описаны знаки отличия и роль наиболее значимых для возниц атрибутов их статуса (например, шлема «кассидион») [70] .

В главе, целиком посвященной Ипподрому, детально описывается порядок проведения всех празднеств и фестивалей, в ходе которых проводились гонки на колесницах, с указанием особенностей того или иного праздника, количества заездов, одеяний возничих. Приведены и примеры из истории, когда конные ристания устраивались в честь приезда важных гостей, например, прибытия сарацинских послов ко двору Константина VII для заключения мира [71] .

В трактате описана структура цирковых партий и то, какие государственные чиновники отвечали за проведение церемоний на Ипподроме. Обозначена иерархия мест во время мероприятий на Ипподроме: самые влиятельные члены партий усаживались на первых рядах над линией спины Ипподрома, затем – послы иностранных держав, ещё чуть выше – сановники и полководцы [72] . Даже аккламации партий, которые их представители выкрикивали на разных этапах состязания, четко прописаны в книге, приводятся их формулировки и порядок произнесения [73] .

Именно этот источник позволил нам сопоставить понятия «димы» и «факции» и сделать вывод об их нетождественности, что позволяет существенно скорректировать существующие в историографии трактовки сущности цирковых партий [74] .

относятся, в первую очередь, ранневизантийские консульские диптихи из слоновой кости, на которых, наряду с самим консулом, зачастую изображались происходившие на Ипподроме события – конные заезды и интервал-акты (см. рис. Ц11-Ц15, 47). Схожим источником являются барельефы на пьедестале установленного Феодосием I на Спине Ипподрома фрагмента обелиска Тутмоса III, привезенного из Египта (см. рис. Ц16, Ц17, 44, 45).

Рис. Ч4. Прорисовка барельефа восточной стороны пьедестала Обелиска Феодосия (рис. Д. Т. Керимовой). Плены димов, органисты и танцоры (эммалы) на трибунах Ипподрома

Рис. Ч5. Прорисовка барельефа южной стороны пьедестала Обелиска Феодосия (рис. Д. Т. Керимовой). Состязания колесниц на Ипподроме. На заднем план – служители арены. В их руках, предположительно, те же таблички, что у работников на рис. 422