Чтение онлайн

– Ты заткнешься или нет? – прошипела мужу доктор и завела опять, торопливым речитативом:

– То кот-любак, приходит к женам, тоскующим по отсутствующим мужьям...

Но что-то уже нарушилось от неуместной Марковой реплики. Следователь встряхнул головой и сказал сурово:

– Жильцы дома свидетельствуют против вас. Я не разделяю эти суеверия, но вам придется дать показания...

– Ведьма! Ведьма! – заходился народ за спиной у следователя.

– Ворожка я, – неожиданно треснутым, старушечьим голосом сообщила Фауста. – Не колдунья, да отгадчица: знаясь с бесом, умею отгадывать...

Но было поздно.

– Прошу вас и вашего мужа пройти со мной к месту преступления, – объявил следователь.

– Хорошо, – только и сказала доктор.

Метнула на мужа полный ненависти взгляд и пошла одеваться. Недоумевающий Марк опять поплелся за ней.

– Таня, а как же... – начал он.

– Молчи! – прошипела она.

Кот прошел мимо хозяйского мужа и презрительно фыркнул.

Когда они вышли из подъезда, направляясь к большим деревьям на берегу озера, стояла рассветная свинцовая хмарь. Влажный холодный воздух и даже изморозь на траве – казалось бы, конец августа, но ясно, что лето уже ушло и больше не вернется, а мир все быстрее катится к страшной и неизбежной зиме. «Зимы не будет», – писали одно время на веселеньких рекламных плакатах. Нет, зима будет. Будет точно, – тем ранним августовским утром это было очевидно.

Свидетели гуськом спускались за следователем по косогору. И в направлении этого движения, противоположного извечной веренице паломников, тянущейся за лес, к чистым, было что-то глубоко противоестественное.

Уже от подъезда стал слышен похоронный вой собаки, оставленной охранять труп на берегу. Двое дюжих милиционеров стояли немного поодаль, избегая смотреть в сторону тела. Казалось, что даже им, привычным ко многому, тяжело это видеть.

Новой жертвой зверя оказался огромный молодой негр, гора упругого черного мяса и мускулов. Это большое и сильное тело разодрали с поразительной, даже для Жеводанского чудовища, жестокостью. Прибрежная трава и асфальт забрызганы мозгами, залиты лужами крови, закиданы ошметками разгрызанной плоти. Как будто нападавший на негра зверь был так голоден, словно его не кормили несколько лет.

Каким-то чудом у жертвы сохранилось лицо: чудовище снесло только заднюю часть головы. Толстые сладострастные губы на этом лице еще были полуоткрыты в улыбке, но в глазах застыло выражение бесконечного изумления, смешанного с ужасом. Оставалось только гадать, что выделывала с жертвой голодная Жеводанская волчица, прежде чем разодрать на куски.

Убитый, по-видимому, обладал недюжинной силой. Под гладкой, маслянистой черной кожей прорисовывались тугие пучки мышц. Судя по всему, они понравились и волчице: в отдельных местах тело было глубоко распорото когтями, а мускулы извлечены наружу. Но, вытащив кровавые мышцы на свет божий, чудовище, наверно, не особо заинтересовалось ими, потому что они валялись, брошенные, поверх безжизненного тела. Монстр искал все то же, что и всегда: верхнюю часть головы, сердце и половые органы – дух, душу и тело, по чакрам. Особенно зверски на теле добровольца-погибальца был вырван половой член:

судя по общим размерам хозяина, огромного размера. На его месте зияла черная дыра, из которой коловерша-оборотень выпустила всю кровь.

Сексуальные трофеи монстра исчезли вместе с ним самим.

При взгляде на эту картину подошедшим становилось дурно. Мойщика окон, который, как всегда, возглавлял революционное шествие, затошнило еще при спуске с косогора – как только стал виден труп. Старушка с третьего этажа тихонько плакала и крестилась.

Марк при подходе к месту катастрофы страдальчески сморщился и почему-то схватился обеими руками за живот.

Лицо Фаусты оставалось совершенно неподвижным, словно каменным; глаза превратились в матовые стеклянные бусины.

– Вот, поглядите, – сказал следователь с каким-то даже злорадством.

Доктор перевела на него темный застывший взгляд. Она ничего не ответила, но в эту секунду что-то произошло, словно ее механизм сам переключился со спокойной второй передачи на четвертую. Из стеклянных глаз полыхнуло холодом – или огнем, трудно сказать: невидимая волна не поддавалась описанию в привычных категориях.

Следователь побелел и закашлялся.

– И что вы от меня хотите? – спросила наконец Фауста. Говорила она очень уверенно, неторопливо.

Тот ничего не смог ответить, потому что приступ кашля, чудовищный, как при дифтерите, согнул его пополам.

– Что он хочет от меня, господа? – обратилась доктор к сопровождающим, полоща толпу в серной кислоте своего взгляда.

Но толпы уже и в помине не было. Остался один блюющий мойщик окон. Старушка мелкими шажками улепетывала к подъезду, не переставая креститься.

– Я... вы... где вы были сегодняшней ночью? – все-таки выговорил задыхающийся милиционер.

– Мы спали у себя дома, – невозмутимо ответствовала Фауста.

Бедняга зашелся от кашля и постепенно стал синеть.

Двое подручных следователя со страхом наблюдали эту картину, по-прежнему не смея подойти ближе.

– В кровати у себя спали, понятно? Я и мой муж, – с удовольствием повторила Фауста.

Глаза у бедняги-следователя налились кровью, и в бешеном приступе кашля его вырвало прямо на труп.

– Господи, – прошептал Марк и закрыл лицо ладонями.

Но доктор даже не взглянула в его сторону.

– Что с вами, полковник? – спросила она с алюминиевой ноткой в голосе. – Вам нехорошо? – И после паузы: – Посмотрите, вы же изгадили место преступления.

– Мэ-э, мэ-э, – мычал полковник, заливаясь слезами.

– Как теперь следствие будет снимать отпечатки пальцев? Вы же вывернули на труп все, что у вас было в желудке. Вон, смотрите, мандарины. И йогурт. А на ужин, я вижу, вы лакомились треской.

– Мэ-э... Бэ-э-э...

Милиционеры, наблюдавшие издали, отвернулись. Зрелище полковничьей рвоты, заливающей куски разбросанной плоти и мозгов, было для них невыносимо.

– Я врач, – сказала Фауста, подходя к следователю походкой грациозной дикой кошки. – Я помогу вам. Вы нуждаетесь в помощи.

– Э-э, – стонал несчастный.

– У вас, вероятно, острый приступ астмы. Я полагаю, у вас серьезная хроническая астма?

Но ответа, разумеется, не последовало.

– Давайте пройдем со мной, – сказала доктор и взяла зловонного следователя за локоть: он при этом стал дрожать так, что даже зубы застучали. – Сейчас мы поднимемся ко мне, и я напою вас настойкой от кашля. У меня есть чудесная настойка от кашля... вроде капель датского короля... Ну ничего, успокойтесь, вам лично ничего не угрожает... Подумаешь, испачкался немного. Так это у вас работа такая. Надо было думать, прежде чем выбирать такую работу...

Фауста крепко ухватила жертву за руку и потянула за собой, но тот еще попытался сопротивляться, несмотря на отчаянное состояние. Он далее оглянулся в сторону помощников, но те упорно ПЯЛИЛИСЬ в землю, ковыряя газон носком ботинка.

Собака уже давно не выла, а визгливо скулила, отвернувшись к воде.

– Ох ты! – сказала доктор, покачав головой. Потом наклонилась и заглянула следователю в лицо.

Приступ кашля, сопровождаемый рвотными спазмами, немедленно возобновился. Хуже того, по штанам полковника стало расползаться позорное мокрое пятно.