Физиология брака
Шрифт:
Итак, она принуждена выбирать между двумя преступными деяниями. Она неминуемо причинит горе либо любовнику, если он искренен в своей страсти, либо мужу, если любовь еще не умерла в его сердце.
Этой-то устрашающей дилеммой, встающей перед женщинами, и объясняются все странности женского поведения. В ней — источник их лжи и коварства, в ней — разгадка всех их тайн. Есть от чего содрогнуться. Поэтому, казалось бы, простой расчет велит женщине предпочесть несчастья добродетели блаженству порока. И тем не менее, едва ли не любая из мужних жен соглашается заплатить грядущими страданиями и бесконечными тревогами за полчаса наслаждения. Если ни инстинкт самосохранения, ни страх смерти не в силах остановить женщин, чего же ожидать от закона, грозящего им двухлетним пребыванием в тюрьме Маделоннет [352] ! О возвышенная низость! А как подумаешь, что все эти жертвы приносятся одному из наших собратьев, господину, которому мы бы не доверили управлять нашим имуществом, если таковое у нас имеется, господину, носящему точно такой же редингот, что и все мы, — как подумаешь об этом, впору расхохотаться так громко, чтобы смех наш, преодолев пространство, отделяющее Люксембургский сад от Монмартра, нарушил покой мирно пасущегося там осла.
352
Тюрьма Маделоннет — женская тюрьма в Париже.
Быть может, кому-то покажется весьма странным, что, ведя разговор о браке, мы касаемся походя такого великого множества предметов, но брак — это не просто вся человеческая жизнь, это две человеческие жизни, и подобно тому, как в лотерее увеличение ставки на одну-единственную цифру умножает шансы на выигрыш в сотню раз, так же соединение двух жизней страшно множит и без того немалое число случайностей, наполняющих наше существование.
Размышление XXVII
О последних симптомах
Автору этого сочинения так часто приходилось встречать в свете людей, фанатически приверженных определению истинного и среднего солнечного времени, людей, обожающих часы с секундной стрелкой и живущих только по часам, что он счел необходимым, ради спокойствия большинства мужей, включить в свою книгу размышление «О последних симптомах». Было бы жестоко оставлять людей, помешанных на точности измерений, без компаса, который указал бы им наверное тот миг, когда солнце супружества опишет свой зодиакальный круг и на горизонте взойдет созвездие Минотавра.
Искусство определять брачное время заслуживало бы, возможно, отдельной книги, — такое множество остроумных и тонких замечаний требуется от того, кто решится о нем поведать. Магистр признается, что его собственный юношеский опыт недостаточно велик, но, подходя к концу своего многотрудного предприятия, испытывает законную гордость оттого, что может завещать своим преемникам еще один предмет для изысканий и напомнить, что тема эта, на первый взгляд столь избитая, в действительности не только не освещена исчерпывающе, но даже не исследована толком и еще долго будет нуждаться во множестве уточнений. Итак, магистр помещает здесь беспорядочные и бессвязные сведения, которые ему удалось собрать, и надеется позднее, на досуге, привести их в порядок и выстроить из них стройную систему. На тот случай, если кто-либо посягнет на это в высшей степени национальное предприятие прежде него, он почитает своим долгом, не боясь обвинений в тщеславии, указать здесь естественную классификацию последних симптомов. Не подлежит сомнению, что они делятся на два вида: единорогие и двурогие. Однорогий Минотавр — самый безобидный из всех; с его легкой руки преступная пара предается платонической любви или, по крайней мере, старается не оставлять видимых следов своей страсти; напротив, двурогий Минотавр — вестник несчастья со всеми вытекающими из него последствиями.
Мы отметили звездочками те симптомы, которые, на наш взгляд, являются предвестниками этого последнего исхода.
I*. Если женщина, очень долго жившая в разводе с мужем, вдруг принимается безудержно кокетничать с ним и его соблазнять, она действует в согласии с аксиомой морского права: «Национальный флаг ограждает судно с любым грузом».
II. На балу одна дама говорит другой: «Ваш муж очень остроумен». — «Вы находите?..»
III. Ваша жена решает, что пора отдать в пансион сына или дочку, с которыми прежде ни за что не желала разлучаться.
IV*. На бракоразводном процессе милорда Эбергевени слуга показал, что «госпожа виконтесса питала столь сильное отвращение ко всему связанному с милордом, что ему, слуге, нередко случалось видеть, как она сжигает бумажки, до которых он дотронулся, зайдя в ее спальню».
V. Если женщина вдруг становится деятельна, если женщина, ненавидевшая ученые занятия, вдруг принимается учить иностранный язык, одним словом, если характер женщины решительно меняется, это — симптом бесспорный.
VI. Если женщина счастлива в любви, она перестает выезжать в свет.
VII. Женщина, имеющая любовника, становится весьма снисходительна.
VIII*. Муж дает жене сотню экю в месяц на наряды; она тратит на все про все не меньше пятисот франков и не берет взаймы ни единого су; под покровом ночи мужа грабят, врываясь в его дом с оружием в руках... но без взлома.
IX*. Муж и жена спали в одной постели: жена постоянно хворала; они стали спать в разных комнатах: мигрени забыты, все болезни как рукой сняло — устрашающий симптом!
X. Женщина, прежде не обращавшая никакого внимания на свою внешность, вдруг начинает наряжаться с величайшей тщательностью. Дело не обошлось без Минотавра!
XI.
— Ах, дорогая, самая страшная мука — это когда тебя не понимают.
— Да, дорогая, но зато когда тебя понимают!..
— О, разве это возможно?
— Не спорю, это случается очень редко. Да, это великое счастье, но, увы, во всем свете не найдется и двух людей, которые могут нас понять.
XII*. Если женщина заигрывает с собственным мужем... Вопросов нет.
XIII. Спрашиваю ее: «Откуда путь держите, Жанна?» — «От вашего кума, ходила забирать у него вашу посуду». — «Ах вот как? Значит, покамест я при своих!» — думаю. На другой год задаю тот же вопрос по тому же случаю. «Ходила к куму забирать нашу посуду». — «Ну-ну, — думаю, — и про нас не забыли!» Но вот когда она запоет по-другому: «Сами-то вы голодранец, а я докладывай вам обо всем, ровно важному господину. Давеча ужинала я у кумы, а нынче ходила забирать у нее свою посуду», — вот тогда станет ясно: «Дело труба!» [353]
XIV. Не верьте женщине, толкующей о том, сколь она добродетельна.
XV. Герцогиня де Шольн при смерти; ей говорят: «Вас хочет повидать герцог».
— Он уже пришел?..
— Да.
— Пусть подождет... и войдет вместе со священником.
Этот минотаврический эпизод, заимствованный из Шамфора, так типичен, что мы не могли о нем умолчать. [354]
XVI. Иные женщины пытаются убедить мужей, что у тех есть некий долг перед некими особами: «Уверяю вас, вы обязаны отдать визит господину Имяреку... Мы непременно должны пригласить на обед господина Имярека...»
XVII. «Ну-ка, сынок, выпрямись; неужели ты не хочешь научиться хорошим манерам? В конце концов, взгляни на господина Имярека!.. Ты видел, как он ходит?.. Ты заметил, как он одевается?..»
XVIII. Если за день женщина произносит имя мужчины всего дважды, природа ее чувства к нему может оставаться под вопросом, но если трижды?.. Увы, увы!
XIX. Если женщина провожает гостя, не являющегося ни адвокатом, ни министром, до входной двери, она очень неосторожна.
XX. День, когда муж не сможет объяснить, отчего его жена поступила так, а не иначе, — страшный день.
XXI*. Женщина, допустившая, чтобы ее поймали с поличным, не достойна сожаления.
353
Спрашиваю ее: «Откуда путь держите...» — Сценка, заимствованная из «Способа выйти в люди» Бероальда де Вервиля (гл. XIV); у Бероальда речь идет о женщине, которая из служанки священника делается его любовницей.
354
Герцогиня де Шольн при смерти... — Источник: Шамфор. Характеры и анекдоты, № 875.
Как должен вести себя муж, обнаруживший последний симптом и, следовательно, не могущий более сомневаться в неверности жены? Ответить на этот вопрос не составляет труда. У мужа есть лишь два выхода: либо смириться, либо отомстить; середины между этими двумя крайностями быть не может. Выбрав месть, следует идти до конца. Муж, не порывающий с неверной женой навсегда, — истинный глупец. Иные супруги полагают, что могут и после разрыва оставаться друзьями; есть, однако, нечто отвратительное в том, чтобы давать жене почувствовать, что вы всегда можете взять над ней верх.
Вот несколько анекдотов, по преимуществу неизвестных широкой публике; на мой взгляд, они дают весьма полное и яркое представление о том, как следует поступать мужу в подобном случае.
Господин де Рокмон раз в месяц ночевал в спальне жены и уходил оттуда со словами: «Моя совесть чиста, а там будь что будет!» [355]
Вот развращенность, переплетенная с весьма возвышенным пониманием брачной политики.
Один дипломат, когда к его жене приезжал любовник, покидал свой кабинет, шел на половину жены и говорил ей и ее гостю: «Постарайтесь, по крайней мере, не поколотить друг друга!»
355
Господин де Рокмон раз в месяц... — Источник: Шамфор. Характеры и анекдоты, № 636.
Вот признак немалой доброты.
У господина де Буфлера спросили [356] , как он поступит, если после долгой разлуки с женой обнаружит, что она беременна? «Прикажу отнести к ней в спальню мой халат и домашние туфли».
Вот знак величия души.
«Сударыня, если этот человек дурно обращается с вами при закрытых дверях, это дело ваше, но я не потерплю, чтобы он обижал вас в моем присутствии: это оскорбительно для меня».
Вот проявление подлинного благородства.
356
У господина де Буфлера спросили... — Имеется в виду маркиз Луи Франсуа де Буфлер Ремианкур-Лотарингский (1714—1751), командир гвардии при дворе польского короля Станислава Лещинского, который в результате войны за Польское наследство лишился польской короны и жил в своих лотарингских владениях. В 1735 г. маркиз де Буфлер женился на Мари Франсуазе Катрин де Бово-Краон (1711—1786), прозванной за свои галантные похождения (уже после замужества) «Дамой сладострастия».
Верх великодушия — шапочка, положенная одним судьей в изножье постели, где спала с любовником его преступная жена.
Месть бывает прекрасна. Мирабо великолепно описал в одной из тех книг, которые сочинял для заработка, угрюмое смирение итальянки, по воле мужа обреченной медленно гибнуть вместе с ним в мареммах. [357]
XCIII. Застать жену в объятиях любовника и убить обоих не значит отомстить; это значит оказать им величайшую услугу.
XCIV. Лучше всех сумеет отомстить за мужа любовник его жены.
357
Мирабо великолепно описал... — Судя по упоминанию маремм (болотистой местности на берегу моря), Бальзак приписал Мирабо историю, вычитанную у Стендаля («О любви», гл. 28), который, в свою очередь, ссылается на Данте («Божественная комедия», «Чистилище», V, 130—135): Нелло делла Пьетра, приревновав жену, — по мнению Данте, без всякого на то основания, — увозит ее в известные своим нездоровым климатом сиенские мареммы. Даже не объяснив жене причины ссылки, он поселяется с нею на новом месте и ждет, чтобы зараженный воздух оказал свое действие. До самой смерти жены он так и не нарушает своего презрительного молчания (эту деталь Бальзак, цитировавший Стендаля по памяти, перепутал; у него «угрюмое смирение» хранит жена — что, впрочем, легко можно объяснить заглавием указанной главы книги Стендаля — «О женской гордости»).
Размышление XXVIII
Возмещение убытков
Брачная катастрофа, которой определенной части мужей не удается избежать, почти всегда влечет за собой перипетию. После этого вокруг вас все приходит в покой. Ваша покорность судьбе, если вы решаете покориться, пробуждает в душе вашей жены и ее любовника жгучее раскаяние; само счастье, которым они наслаждаются, дает им представление о глубине причиненного вам горя. Сами того не подозревая, вы сопутствуете им во всех их усладах. Заглушить голос добра и милосердия, звучащий в каждом человеческом сердце, не так легко, как порой думают; те двое, что составляют источник ваших мучений, как никто иной желают вам добра.
В тех сладостно-непринужденных беседах, что развлекают нас в перерывах между любовными забавами и служат, можно сказать, ласками мысли, жена ваша нередко говорит вашему Созию [358] : «Уверяю тебя, Огюст, теперь я от всей души желаю моему бедному муженьку счастья; в сущности, он человек неплохой; будь он мне не мужем, а всего лишь братом, чего бы я только не сделала, чтобы доставить ему удовольствие! Он меня любит, а мне от этого не по себе... — Да, он добрый малый!..»
358
Созий — двойник; в комедии римского драматурга Плавта «Амфитрион» (ок. 214 до н. э.) слугу Созия не пускает в дом его хозяина Амфитриона другой Созий (бог Меркурий), Юпитер же, принявший облик самого Амфитриона, устроил все это представление, чтобы похитить жену Амфитриона Алкмену (что возвращает нас к теме «Физиологии брака»).