Чтение онлайн

— Я лишь хотел посмотреть в каких условиях живет мой ученик, — ответил я.

— Как видите, у нас прекрасные условия, — откликнулась собеседница. — Хотите посмотреть другие комнаты?..

В ее словах мне послышался скрытый намек.

— Нет, спасибо! — сказал я. — Я и так все, что нужно, вижу. Если позволите, я задам пару вопросов.

— Выпьете? — спросила она.

— Капельку.

Она встала, прошла к встроенному в стенку бару, достала бутылку с импортной этикеткой, взяла из серванта напротив пару стаканов, перенесла все это на хрустальный столик, плеснула чуть выше донышка и протянула один из стаканов мне. Себе Журкина набуровила почти с горкой и сразу отхлебнула. Потом вернулась в свое кресло, сказала:

— Спрашивайте!

Я чуть пригубил напиток. По вкусу — это был шерри.

— Вы знаете в каком классе учится ваш сын?

— Ну конечно! — кивнула она. — В восьмом…

— Нет, я имею в виду — другое…

— Что именно? — насторожилась Журкина.

— Что класс этот у нас в школе называется «экспериментальным».

— А-а, ну-у… да…

— А знаете, почему он так называется?

— Ну-у, наверное, в нем собраны самые талантливые учащиеся…

— Нет, вы не угадали, товарищ Журкина, в нем собраны — во-первых, одни мальчики, а во-вторых, самые отпетые двоечники и хулиганы.

Она едва не поперхнулась своим шерри.

— Да что вы такое говорите!.. Наш Веня попал в класс к отпетым хулиганам и двоечникам?!

— Это факт.

— Это безобразие! Вернется муж из командировки, я его немедленно направлю к вашему директору!

— А зачем?

— То есть, как это — зачем?! Необходимо исправить это безобразие!

— Может лучше задуматься о причинах?

— О причинах безобразного поведения вашего руководства?

— О причинах того, почему ребенок из благополучной семьи оказался в «экспериментальном» классе.

С этими словами я поднялся, поставил пустой стакан на столик, рядом с бутылкой. Журкина растерянно на меня посмотрела, но тоже поднялась и, как была, со стаканом в руке, пошла провожать. Я попрощался с нею и вышел на лестничную площадку. Уж лучше иметь дело с пьяницами, чем вот с такими дамочками, которые корчат из себя светских львиц, а на самом деле думают только о том, как затащить в койку первого встречного. Они сами себе кажутся неотразимыми совратительницами, но больше похожи на паучих.

Лучше бы думала о сыне, но, похоже, ей глубоко по барабану его судьба. Ее возмутила всего лишь непрестижность места, которое занимает отпрыск, а вовсе не то, что он оказался среди двоечников и хулиганов. Ну вот что с ними делать?.. С родителями — ничего… Их уже не перевоспитаешь, спасать надо пацанов — от родительской глупости, равнодушия, невежества и других пороков. Спасать — не значит — отбирать или настраивать против папы и мамы, скорее, научить детей отличать добро от зла во всем, даже — в близких.

Ровно к шести вечера я подъехал к гостинице «Металлург». Сумароков тут же залез в салон. Пожал мне руку.

— Добрый вечер, Александр Сергеевич!

— Здравствуйте! Куда едем?

— Круговая десять.

— Кажется, по этому адресу находится продуктовая база.

— Вы хорошо осведомлены, — отозвался Илья Ильич. — Может, и заведующего знаете?

— Знаю. Иван Северьяныч Заболотный.

— Отлично, — кивнул мой пассажир. — Ваше знакомство облегчит контакт.

«Волга» катила по темным улицам. О том, что мне предстоит сейчас, я не думал. Я помнил папашу своего воспитанника по секции каратэ и ни сам воспитанник, ни его мамаша, ни глава семейства благоприятного впечатления на меня производили. Однако это ничего не значит. Да, я помогу Сумарокову в его шакальем деле, но сам шакалом не стану, даже ради интересов госбезопасности. Нельзя учить пацанов правильным вещам, если сам им не следуешь. Просто нельзя.

Через пятнадцать минут мы были уже у ворот базы. Проблемы начались тут же. Я посигналил, но ворота остались запертыми. Я выбрался из салона и поднялся по металлическим ступеням к проходной. Охранник за стеклом уставился на меня, как на пустое место.

— Ворота открой! — сказал я ему.

— А ты кто такой?

— Сумарокова привез.

— А он кто такой?

— Позвони Ивану Северьяновичу, он знает.

— Не велели беспокоить.

— Чирик! — сказал я.

— Чё?

— Чирик даю, звони.

— Я при исполнении. Звоню в милицию!

Это был тупик. В кино обычно супергерой разбивает стекло, вытаскивает охранника из будки и сворачивает ему шею. И делает это одной левой. В жизни все сложнее. И не потому, что я боялся милиции. В конце концов, Курбатов обещал меня прикрыть от проблем с законом, но с какой стати я должен бить этого немолодого мужика, который и впрямь находится при исполнении? Вахтер даже не клюнул на деньги, а ведь зарплата у него вряд ли больше восьми червонцев, да и те, небось, отнимает жинка, не отходя от кассы.

— Послушай, тебя как зовут? — спросил я.

— Николай Михалыч, — пробурчал тот.

— Николай Михайлович, вон видишь мужика в машине? Начальник у меня — зверь. Сам не отдыхает и другим не дает… Приспичило ему твоего шефа повидать…

— А кто он, твой-то?..

— Народный контроль, слыхал?

— Ну-у… слыхал, конечно…

— Да, внезапная проверка работы предприятий и учреждений. Сам понимаешь, нас не пустишь, начальника своего все равно не убережешь, а у самого будут неприятности.

— Что ж ты сразу не сказал? То-то я смотрю, «Волга» черная… Проезжайте!

Я вышел из проходной, спустился к машине. В это время ворота с железным лязгом начали отъезжать вбок.

— Вижу, переговоры со строптивым вахтером прошли успешно, — проговорил Илья Ильич.

Мы въехали во двор. Вышли из машины и направились в административное здание. На этот раз охрана внутри оказалась менее упертой, нежели внешняя. На самом деле на таких базах может оказаться серьезная вохровская охрана, так что любой жесткий вариант проникновения мог обернуться не просто арестом, а провалом всей операции.

К счастью, вахтер без вопросов разблокировал турникет. Мы с Сумароковым прошли по длинному коридору. Двери по обе его стороны были теперь закрыты, и никто не выскакивал из них и не мчался, очертя голову, размахивая накладными. Когда я отворил дверь приемной заведующего базой, товарища Заболотного И. С., секретарши за ней не оказалось. А вот худой и скрюченный Иван Северьянович, на свою беду, оказался на месте. Илья Ильич не оставил меня за дверью, как в прошлый раз, а любезно пригласил внутрь.