Чтение онлайн

– Это на тебя похоже!
– рассмеялась Людмила.
– Ну, не сердись, Геня. Передашь приказ, приходи обратно.

Прочтя записку генерала, Арсеньев приказал готовить колонну в поход. Предстояло перерезать дорогу между Мечетинской и железнодорожной станцией Атаман.

Рощина окружили командиры.

– Я теперь за адъютанта у Назаренко, - рассказывал он.
– Адъютант генерала ранен, так что дел хватает.

– Известно - адъютантская работа!
– заметил командир третьей батареи Пономарев.
– Ремешки-то какие отхватил. Чистая работа!

Рощин не обижался. Он рассказал о том, что мотомехчасти врага несколькими параллельными колоннами движутся на юго-восток. Натыкаясь на нашу оборону, они пытаются смести ее с ходу, а если это не получается идут в обход. Теперь нелегко разобрать - где немцы, где свои.
– Одним словом, слоеный пирог!
– завершил его объяснения Пономарев.

Рощин уехал, не попрощавшись с Людмилой. Но она и не ждала его. Людмила уже в третий раз выходила на край села, чтобы посмотреть, не идет ли машина Земскова. А когда Земсков появился, он промчался мимо, даже не взглянув на девушку. Земсков доложил результаты разведки капитан-лейтенанту, захватил несколько банок консервов и тут же уехал снова. Вскоре отправился и дивизион.

2. КОЛХОЗ "СЕЯТЕЛЬ"

Машины шли полным ходом по хорошему шоссе, вдоль железной дороги. На путях было пусто. Взорванный паровоз стоял поперек рельсов. Вагоны сбились в кучу, как стадо перепуганных овец. Ветер донес удушливый трупный запах. Поодаль догорала будка стрелочника. В ярком солнечном свете пламя было незаметно, только серая струйка дыма текла в степь и растворялась в горячем воздухе. До позиции, назначенной генералом, оставалось несколько километров, когда возвратился Земсков. Он доложил, что с севера наперерез шоссе идет колонна танков.

Арсеньев не стал терять времени. Батарея Сотника зашла за насыпь, поросшую травой. Вдоль откоса белыми камешками было выложено: "Уберем..." - следующие слова вместе с дерном начисто смел разрыв снаряда, обнаживший желтое нутро насыпи. Дальше снова шли буквы: "...в срок, без потерь". Вероятно, посередине было написано: "богатый урожай", но Яновский прочел надпись по-своему:

– Смотрите, товарищи, что написано: "Уберем фашистские танки в срок, без потерь".

Усталые бойцы смеялись. Комбат Сотник - желтолицый, с четко проступившими морщинами - взглянул на насыпь. Для него она была сейчас только естественным прикрытием.

– Главное - в срок!
– проговорил он и кряхтя полез на насыпь, чтобы наблюдать за танками.

– И без потерь!
– твердо повторил Яновский.
– У нас еще много дел впереди.

Потерь на сей раз действительно не было. После нескольких залпов, которые дал дивизион, танки пошли в обход.

"Теперь бы снова перерезать им дорогу!" - подумал Арсеньев. Но снарядов было уже мало. Люди валились с ног от усталости, и надо было подумать об отдыхе.

Солнце уже опускалось, когда Арсеньев привел свой дивизион в колхоз "Сеятель". Издали главная усадьба казалась кудрявым зеленым островом в степи. Среди деревьев белели стены добротных каменных построек. Ветряной двигатель подымал свою круглую голову над красной черепицей. Чуть поодаль выстроились веселые домики - белые, голубые, розовые. В лучах заката золотились оконные стекла.

– Хорошо!
– сказал Бодров.
– Сейчас славно бы баньку.

– Какая тут баня? Скорее спать, - возразил Ефимов, наводчик второй батареи.
– Вот примощусь тут под деревом, пока снова не заиграют тревогу.

Странное впечатление производила эта усадьба. Все было на месте. Ни одного сожженного дома, ни одной сломанной штахетины в заборе, а людей нет.

– Фу ты пропасть! Неужто никого нет?
– удивился Бодров.
– Немцам, что ли, они оставили всю благодать?

Матросы разбрелись кто куда. Сомин с Белкиным вошли в просторный коровник. В стойлах было пусто. Из крана гулко капала вода в эмалированную раковину.

– Смотри, в каждом стойле поилка. Вот толково!
– Белкин нажал ногой на клапан в глубине поилки, и из-под его сапога брызнули прозрачные струйки.
– Понимаешь, как ловко! Захочет корова пить, ткнется мордой - и вода идет. У нас в Калининской области таких и не видели. А это - кабинка для дежурной доярки. И шкафчик с аптечкой есть!
– восхищался Белкин. Он забыл в этот момент о том, что все это образцовое хозяйство будет сожжено, раздавлено гусеницами, разворочено снарядами и останется на месте зеленого острова только дымное пепелище.

Из коровника они прошли на птицеферму. Здесь тоже не было людей. Сетчатые, выкрашенные зеленой краской вольеры стояли распахнутыми. Легчайший белый пух носился в воздухе. А в кустах и на дорожках кудахтали белоснежные леггорны. Их было множество - сотни, а может быть, тысячи. Куры не боялись людей. Наоборот, они сбегались шумными стайками, увидев человека.

– Есть хотят!
– сказал Белкин. Он нагнулся, чтобы поднять важного красноглазого петуха, но тут же махнул рукой и выругался длинно и нецензурно.

Сомин знал, что Белкин, не в пример прочим, никогда не ругается. Видно, уж очень накипело на сердце.

– Пойдем, сержант. Не могу я на это смотреть, - сказал боец.

Они прошли мимо пчелиного городка. Ульи стояли под яблонями, на которых уже висели твердые зеленые плоды. Вернувшись на орудие, Сомин увидел, что его бойцы развели костер. Над костром в ведре клокотало и подпрыгивало что-то белое. Он наклонился над ведром;

– Яйца! Откуда вы взяли?

– Тут их сотни!
– сказал Писарчук.
– И мед есть - сколько хочешь.

– Кто же вам позволил брать?

– А у кого спрашивать?
– ответил Лавриненко.
– Хозяева драпанули, значит все наше.

Сомину было противно с ним спорить. Он наскоро поел и пошел разыскивать капитана Ропака - начальника боепитания дивизиона, потому что на орудии оставалось мало снарядов.

Проходя через знакомую уже птицеферму, Сомин увидел босоногую загорелую девушку лет семнадцати, которая сидела на траве и кормила хлебными крошками большого петуха-леггорна.

Девушка чем-то напомнила Сомину Маринку. Такие же светлые, выгоревшие от солнца волосы. Пожалуй, больше ничего общего, а все-таки похожа... Кроме нее, Сомин не видел здесь никого из колхозников.

– Здравствуйте, - сказала девушка. Она поднялась и оправила юбку.

– Почему вы здесь?
– спросил Сомин.
– Ведь ваши все ушли.

– Ушли, - грустно кивнула она.
– А я осталась. Птицу жалко. Столько к ней приложено работы!

– Сами вы птица!
– рассердился Сомин.
– Скоро сюда придут немцы, а вы возитесь.

Лицо девушки преобразилось, полные губы сжались, брови нахмурились;

– Без вас знаю. Драпаете, как зайцы, и еще учите!

Что он мог ей ответить? Девушка внезапно пожалела о своих резких словах. Она посмотрела на повязку на руке Сомина: