Чтение онлайн

— Понятно, — закивал Ёситада, — «Самурайские войны» или «Сёгун»?

— Обижаешь! Это для детей. «Сэнгоку Басара».

— Это «Сёгун» для детей? Да я до сих пор не весь прошел!

— Потому что это не твое, мой дорогой друг. Занимайся своей экономикой и не пытайся понять высокодуховное.

— Это «Басара» — высокодуховное? Ну да.

— Да ты не играл.

— Я видел скрины, мне хватило. И м-да, в качестве информации об истории Смутных времен — мягко скажем, не самый подходящий источник.

— Эм... а что не так? Ода Нобунага пытался захватить Японию, убил своего вассала Акэти Мицухидэ, его потом убил Датэ Масамунэ, потом пришел Тоётоми Хидэёси, и его убил Токугава Иэясу. Верхом на роботе. А Исида Мицунари хотел отомстить, и у него был еще друг такой противный, на подносе...

— Са-андер!.. — Ёситада прикрыл лицо рукой. Плечи его содрогались в беззвучном хохоте.

— А что?! — Сандер возмущенно вскинулся, потом тоже расхохотался, сел и плеснул себе еще. — ...Ну, у меня так получилось, что я могу сделать?

— Эх... ну, например, почитать хотя бы основное. И, да, именно про Смутное время. До эпохи Эдо. Это то время, когда появился и пришел к власти наш род. Тогда, я думаю, ты поможешь мне разобраться в одном непростом... хм, семейном вопросе.

— Ага... так все-таки? У вас объявился призрак предка?

— Вроде того. Все, давай об этом потом. Я не хочу сейчас ни о чем думать, сегодня я хочу просто повеселиться и отдохнуть.

— О, кстати, — Сандер взял с блюда креветку и повертел ее между пальцами, — меня отвезут домой? Я же понятия не имею, где снятая тобой квартира.

— Конечно. Нас заберут и отвезут. Я же сказал: снял недалеко от своей. Черт. Лед весь растаял... — Ёситада скорчил недовольную гримасу и нажал кнопку под столом.

Две головы, одна в черном шлеме, другая в алой повязке, склонились в гробовом молчании над распахнутым портмоне. Яркий свет фонаря отлично освещал его содержимое и побелевшие кончики пальцев, сжимавших коричневую мягкую кожу.

— Дерьмо, — медленно проговорил хозяин той головы, что была в повязке.

— Не выражайся, — парень в шлеме выпрямился, вытянул сигарету из слегка смятой пачки зубами и принялся шарить по карманам в поисках зажигалки.

— Давно ты моя мама? Ты посмотри! — мальчишка поднял портмоне повыше и потряс. — Что это? А? Это похоже на баксы? «Это точно американец! У них полно бабла!» А? Кто это сказал? Это вообще что? Из какой страны вообще?!

Его собеседник наконец-то нашел зажигалку и, пожав неопределенно плечами, прикурил.

— ...А... — мальчишка вытряхнул содержимое портмоне на землю. Разноцветные бумажки разлетелись по сторонам. — Что молчишь? Что молчишь, я спрашиваю? — он внезапно подпрыгнул и вцепился в ворот куртки товарища обеими руками, заставив того слегка наклониться. Портмоне полетело вслед выброшенным деньгам.

— Пофиг на деньги! Что это было?! Как этот хрен меня заметил вообще? Ты видел меня?!

— Нет, Дайске, я тебя не видел.

— Значит, я все-таки был в тенях? И не зови меня «Дайске»! Я — Юкимура! Юки-мура. «Юки» — как удача, «мура» — как деревня. Неужели так сложно запомнить?!

— Да легко. Как деревня. Отпусти меня, пожалуйста.

— Саске! Сам ты деревня! Ты понимаешь, он не мог меня видеть. Или не понимаешь? А вот это... — мальчишка выпустил подельника и пнул портмоне, из которого вывалился сложенный вчетверо лист. — А это что? — он нагнулся, поднял его и развернул.

— Похоже на карту, — тот, кого назвали Саске, затянулся еще раз и щелчком отправил окурок в кусты.

— Точно. Это остров. А тут отметка, видишь? О, а вдруг эта карта сокровищ?!

— Даже если и так? Мы даже не знаем, из какой страны приехал тот парень.

— Все равно. Пригодится, — мальчишка свернул лист и сунул в карман.

— Это тоже пригодится: оно дорогое, — его товарищ поднял портмоне и затолкал куда-то под куртку.

— Ладно, поехали, Юки-мура.

Они оба уселись на мотоцикл и спустя мгновение растворились в темноте.

Черный дым. Огромным столбом, застилающим небо. Иногда сквозь его клубы прорывается пламя — главная башня Осакского замка полыхает уже полностью. Гарь от пожираемого огнем дерева и треск — от них нигде не укрыться. Дым разъедает глаза — именно из-за этого его лицо мокро от слез. Кабуто на нем нет — только коричневая шапочка-подшлемник, Иэясу отворачивается и стягивает ее с головы, вытирая с лица слезы, пот и сажу. Долго смотрит на комок в руке и черные разводы на нем. Встает и медленно, как во сне, бредет вперед. Усталость? Или это старческая слабость, беспомощность? Словно в подтверждение на лицо падает седая прядь липких от пота волос.

Все кончено. Но отчего так больно где-то под левым плечом, будто туда попала вражеская стрела?

Хидэтада стоит на пригорке. похожий на изваяние грозного бога, охраняющего храм. Или демона? Яркие языки пламени вырываются из-под его золоченого шлема — колосья на нем выглядят рогами. Услышав шаги отца, он поворачивается — и нет, не опускается на одно колено, просто наклоняет голову и плечи, не сводя с Иэясу взгляда. Один его глаз полыхает зеленым огнем. Иэясу глотает ком, застрявший в горле. Его ли это сын?

— Хидэтада... — наконец стоном вырывается у него из груди, — ...зачем?!

На секунду лицо Хидэтады рассекает усмешка, как трещина в камне:

— Что — зачем? Мы победили, отец.

— Зачем ты приказал открыть огонь? — тихо, почти шепотом произносит Иэясу. — Мы говорили о мире. Было перемирие, помнишь? Мы и так уже победили. О-Тятя была напугана до смерти, она просто женщина, несмотря на все упрямство. А Хидэёри сделал бы все, как сказала бы его мать. Они бы согласились на все условия. На надел на Кюсю, даже на монастырь! Зачем ты... убил их?

Хидэтада снова поворачивается спиной к нему и лицом к пылающему замку. Раздается грохот — верхняя башня, рассыпая тучи искр, рушится вниз.

Это вопиющее неуважение. Но Иэясу это сейчас волнует в последнюю очередь.

— Он должен исчезнуть. Исчезнуть навсегда.

— Хидэтада! Кто вынул из твоей груди человеческое сердце и вставил туда камень?!

И легкий поворот головы, и то же зеленое дьявольское пламя: