Чтение онлайн

– И поэтому я считаю, что пришел наконец долгожданный час. Именно сегодня я хочу передать тебе, Александр, мой сын и наследник, нашу старую семейную реликвию.

Он открыл футляр и извлек из него японский кинжал. Сандер закатил глаза и подпер подбородок ладонью.

– …Как известно, мой прадед, Виктор Одоевский был дворянином и офицером царской армии. Он прошел Русско-японскую войну, где и получил в качестве трофея этот японский офицерский кортик, а также был героем Гражданской войны, разумеется, со стороны истинных патриотов России! И, несмотря на то что был вынужден покинуть родину, когда родной стране снова угрожала опасность, он, как истинный патриот…

– …решил во Второй мировой войне не участвовать, как впрочем, и вся остальная Франция, а вернуться на родину уже после, пока все были добрые, – закончил за него Сандер и, снова закатив глаза, развел руками.

Над столами повисла гнетущая тишина. Только слышно было тихое шуршание волн Ладоги по песку.

– Что ты сказал?.. – Отец недоуменно посмотрел на него и даже слегка приоткрыл рот.

– Я сказал: хватит сочинять, папа. Никогда, ни дня в своей жизни наш предок не воевал. Он был комендантом концлагеря для японцев, а потом переводчиком в штабе. И с этими же японцами и уплыл. А этот танто [11] он забрал у японца, который им закололся в плену. И диплом у меня самый обычный, могу показать. А в «Теодолите» я не буду работать даже курьером. Я тебе об этом уже не раз говорил.

Тяжелый дубовый стол покачнулся, и с края посыпались вилки и огурцы. Отец захрипел, и его лицо налилось кровью.

– Охренел совсем там, в америках своих – так на меня быковать?! – Скамейка полетела в сторону.

– Витя! Витя! – Мать повисла у него на руке, но отец стряхнул ее и, приблизившись вплотную к Сандеру, размахнулся, метя кулаком в лицо.

И только тогда Сандер наконец поднялся.

– Придурки… два сапога… идиоты… – Мать свернула в три четверти мокрое полотенце и протянула его отцу.

Тот прижал его к челюсти и усмехнулся одной стороной губ. – Мать… свали, не причитай. Кто тебя драться учил?

– Друг. – Сандер облизал разбитые костяшки пальцев и тоже усмехнулся. – Мама, принеси водки.

– Правильно мыслишь… – Отец нахмурился и зыркнул из-под бровей. – Ну ты и скотина, Саня. Я ж для тебя все это…

– Что – все?

– Ну, вот это. – Отец повел рукой вокруг.

Сандер огляделся. Несколько домиков, кусок берега, огороженный забором, – «базу» отец купил незадолго до его отъезда, и Сандер еще не знал, приносит ли это место хоть какую-то прибыль или используется отцом исключительно для отдыха.

– Ты мне что, хотел эту дачу подарить, что ли? – усмехнулся Сандер.

– Дурак ты… Я помру – чья компания будет? Настькина?

– А ты не помирай… Не хочешь Насте – внуку передашь.

– Тоже заметил… Эх… внуку. Нечаев он будет, а не Одоевский. Понимать надо. Сань… ты ж один у меня сын… почему ты так поступаешь?

Мать принесла нераспечатанную бутылку и две стопки. И, коротко кивнув, ушла наводить порядок на столе. Сандер откинулся спиной на стену домика и протянул руку:

– Дай полотенце.

Забрав, откупорил бутылку и начал поливать ворсистую ткань.

– Э-э! – возмущенно завопил отец. – Не переводи продукт!

Он отнял у Сандера бутылку и приложился к горлышку.

– Вот, возьми, прижми к щеке. А то говорить завтра нормально не сможешь.

– Угу. – Отец забрал у сына полотенце и сунул тому в руки бутылку.

Сандер подумал немного и наклонил бутылку над стопкой, наблюдая, как густая струя наполняет ее до краев.

– Знаешь кто я, папа? И кто ты?

– Ну? – Отец поднял взгляд.

– Ты – человек, который в семнадцать разгружал машины с кроссовками на Апрашке. А в моем возрасте уже имел с десяток таких машин. А сейчас – я даже не буду перечислять то, что принадлежит тебе сейчас. «Теодолит» – одна из ведущих компаний в своей отрасли. А я? Сынок богатого папочки, поехавший учиться в Гарвард на деньги отца. Вот скажи, есть чем гордиться? А? Ты бы собой гордился? А отцом таким? А я тобой горжусь, пап, понимаешь?

– Понимаю… – Отец потрепал его по волосам. – Понимаю… Дать бы тебе в морду все же как следует.

– Ну дай. – Сандер усмехнулся и опрокинул залпом содержимое стопки.

Ёситада поднял руку, взглянул на часы и поправил рукав рубашки. Ему показалось, что на нем образовалась складка. И снова огляделся. С одной стороны, этот лифт ужасно его раздражал и временами даже пугал – кабина была почти полностью зеркальной. Кроме пола, но и он был отполирован до блеска. Создавалась полная иллюзия, что висишь в пустоте. Впрочем, существовали лифты и похуже, например полностью прозрачные. С другой стороны, у этого лифта было неоспоримое преимущество – можно рассмотреть себя как следует, даже со спины. А значит, заметить любой непорядок в одежде, обуви или прическе, если таковой имелся. И вовремя исправить. Потому что неряшливости дедушка не терпел. Не терпел настолько, что за недостаточно аккуратную прическу сотрудники вылетали даже из совета директоров. Кто знает, может тот, кто разрабатывал дизайн этого лифта, и правда был движим заботой о людях.

Ёситада увольнения не боялся, но и не хотел раздражать дедушку сильнее необходимого. А лифт тем временем остановился и бесшумно распахнул створки, представляя вниманию Ёситады просторный коридор двадцать восьмого этажа, где находился головной офис «Китаханы». И кабинет дедушки. Сердце компании. Ёситада вышел из лифта и ступил на глянцевый дорогой паркет. Стилизация под древность. Именно стилизация, легкая и ненавязчивая, дерево только устилает пол, все остальное – сталь, пластик и стекло. И огромное панорамное окно с фонтаном и диванчиками возле него. Для посетителей.

Которые оказывались здесь не особенно часто. Телевизор, обычный для таких холлов, отсутствовал. Что должно было подчеркивать, во-первых, традиционность, а во-вторых, серьезность посетителя, желающего попасть на прием к господину Токугаве Ёримицу. То есть, если ты серьезный человек и тебя интересует бизнес, а не развлечения, смотри фонтан. Или в окно.

Ёситада в окно смотреть не любил. Да и задерживаться тут не планировал. Он прекрасно знал, что еще сильнее, чем опрятность, дедушка ценит пунктуальность. Поэтому снова взглянул на часы, помедлил несколько секунд, еще раз оглядел свое отражение в черной полированной двери кабинета и ровно в 12:00 распахнул ее, перешагнув через порог.

И одновременно повернулось большое черное кресло возле панорамного окна, по размерам едва ли не большего, чем то, которое украшало коридор.

В детстве Ёситада думал, что дедушка отсюда управляет городом. Как в фильмах. Сейчас Ёситада понимал, что в детстве не слишком ошибался. Токугава почти век назад отказались от любого участия в политике. Официального участия. И ни разу не нарушали данного слова.

Но разве не знает даже ребенок, что настоящую власть держит в руках не правительство? Истинные правители страны – хозяева крупных корпораций.