Флагман штурмовой авиации
Шрифт:
Связь с командиром корпуса держали постоянную. На повестке дня стояли как бы две задачи: первая - поддерживать наших танкистов, пробивающихся на север к Берлину, и вторая - не дать отступающему противнику возможность разгромить аэродром.
С рассветом началась боевая работа: штурмовики па рами обнаруживали блуждающие группы противника, рассеивали их, постоянно докладывали данные о наземной обстановке. Во второй половине дня ведущий одной патрулирующей пары доложил по радио, что в пяти-шести километрах движется к аэродрому танковая колонна численностью до тридцати единиц.
Ситуация складывалась довольно-таки критическая. Дао команду подготовить все самолеты к вылету, я решил провести доразведку с воздуха.
При подлете к колонне, направляющейся к Цвитову, возникло сомнение: могут ли потрепанные в бою немцы двигаться так уверенно. Спустившись ниже, обнаружил наши тридцатьчетверки. Сделав над ними круг, увидел машущих танкистов. Покачав им в ответ крыльями, передал на аэродром: "Вылет отставить!"
Как оказалось, через Цвитов форсированным маршем спешили к Берлину танкисты генерала А. А. Лучинского.
Огненный вал уже захлестывал логово фашизма. Одновременно танковые соединения, взаимодействуя с общевойсковыми, осуществляли маневр по окружению и расчленению берлинской группировки.
Так, в кольце окружения оказались две изолированные между собой группировки: одна - непосредственно в Берлине, другая, получившая название франкфуртско-губенской и состоявшая из 14 дивизий и ряда отдельных частей, в лесах юго-восточнее его. Эту группировку Гитлер намеревался использовать для деблокирования своей столицы.
Перед штурмовиками корпуса встала весьма ответственная задача: во-первых, помочь 4-й танковой армии надежно закрыть пути выхода противника на юго-запад, во-вторых, не допустить к Берлину 12-ю армию Венка и, в-третьих, не выпустить остатки 9-й армии противника, уже раздробленной нашими ударами и прорывавшейся в районе Луккенвальде на запад, в американскую зону.
Войска 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов продолжали штурмовать Берлин и в то же время занимались планомерным уничтожением живой силы и техники армии Буссе, двигающейся к Берлину для соединения с армией Венка. Куда бы разрозненные блуждающие "котлы" не пытались прорваться, их повсюду встречали истребительно-противотанковые полки и бригады.
"Не было спасения врагу и от нашей авиации, - впоследствии писал член Военного совета 1-го Украинского фронта генерал К. В. Крайнюков, непрерывно преследовавшей и беспощадно уничтожавшей большие и малые "котлы". Гитлеровцам особенно крепко досталось в районе Барута, где образовалось настоящее кладбище разбитых и обгоревших немецких танков, бронетранспортеров и другой боевой техники. Мощные удары по врагу наносили эскадрильи и полки 1-го гвардейского штурмового авиакорпуса..." {34}
Оценивая обстановку, в частности связанную с деблокированием окруженной берлинской группировки, маршал И. С. Конев на совещании в штабе фронта сказал: "Думаю, что Лелюшенко при поддержке Рязанова сумеет охладить пыл Венка..."
Прибыв в штаб корпуса, Василий Георгиевич ознакомил меня, полковника Шундрикова и генерала Баранчука с приказом, в котором четко определялись задачи по отражению контрудара 12~й армии немцев. Затем генерал Рязанов отбыл в полки.
...Выслушав доклад майора М. Степанова, командир корпуса приказал вызвать Героя Советского Союза старшего лейтенанта Т. Бегельдинова. В ожидании летчика склонился над крупномасштабной картой.
Задача была сложной: подойти к Берлину со стороны Луккенвальде. Там западнее города был мост. Следовало осмотреть его. Затем - курс на Потсдам. Разведку провести аккуратно. Высота полета домой - пятьдесят-восемьдесят метров.
Уловив удивление Бегельдинова по поводу указанной высоты, генерал сказал:
– Полет очень сложный, и такая высота будет наиболее безопасной.
Через несколько минут штурмовик был в воздухе. Позади остался Луккенвальде, до Берлина - не более двадцати километров.
Неожиданно перед собой разведчик увидел поле аэродрома. На нем несколько истребителей. Форсируя газ, Бегельдинов поспешил подальше от опасного места,
А с земли настойчиво запрашивали: - Тринадцатый, почему молчишь? Почему молчишь?
И только когда вражеский аэродром остался далеко позади, Талгат сообщил его координаты, количество истребителей.
Под крылом - берлинские пригороды. В скверах, на площадях и на крышах домов - сотни зенитных установок. Вот и мост. По нему в несколько рядов идут танки, бронетранспортеры, автомашины с пехотой.
Бегельдинов не выдержал, заикнулся об атаке, но в наушниках раздался резкий голос командира корпуса: "Отставить!"
У Потсдама "визит" советского штурмовика не на шутку встревожил зенитчиков. Пришлось развернуться и зайти с другой стороны. Но и тут попетлял, пока "оторвался" от зенитчиков. И все же одну батарею заставил умолкнуть.
Возвращаясь с ценными сведениями о противнике, Бегельдинов обошел стороной упомянутый аэродром, пересек линию фронта. Правда, теперь на его поле не красовались ровные ряды "мессершмиттов", а валялись лишь их дымящие обломки.
На КП полка старшего лейтенанта Бегельдинова встретил генерал Рязанов и крепко обнял засмущавшегося казахского паренька.
После Бегельдинова на разведку ушел лейтенант А. Расницов в паре с младшим лейтенантом Н. Любушкиным. Этим повезло меньше. Собрав данные о противнике, они наткнулись на "фоккеры". Понадеявшись на прикрытие четырех "яков" и ослабление активности немецких летчиков, сами утратили бдительность.
Уходить было поздно. Два "фоккера" ринулись в атаку на разведчиков, остальные потянулись к истребителям.
Любушкин в первые мгновения растерялся, но ведущий строго приказал;
– Держись поближе ко мне!
Воздушный стрелок сержант К. Саянин открыл прицельный огонь из турельной установки, и "фоккер" поспешно вышел из атаки. Как более опытный летчик, Расницов старался привлечь к себе внимание вражеского аса, чтобы дать ведомому возможность опомниться. На третьем заходе Расницов отчетливо увидел сквозь плексиглас фонаря лицо гитлеровца. За секунду до этого тот зашел Анатолию в хвост, но, не выдержав меткого огня, открытого стрелком, прошмыгнул под фюзеляжем и оказался впереди.