Чтение онлайн

Так мешали они нежные слова с гневными, словно молоко с уксусом.

Но никто из мужчин не проснулся.

— Что это значит? — спросил дядюшка Бредаль.

— Ах, сударь, — отвечали молодые, — вы сами видите: давно уже они спят по ночам, как убитые. Прилети сюда даже ангел господень, и тот бы их не добудился! Ах, сначала мерзкие гуляки покинули нас, а теперь мы погибнем из-за них!

— Не плачьте! — сказал Андре Бредаль. — Не время теперь для слез. Вы любите своих мужей?

— Да, — отвечали они.

— И своих сыновей?

— Да, — отвечали они.

— И своих миленьких, хорошеньких дочек?

— Да, — отвечали они.

— И хотели бы заступиться за них?

— Да, — отвечали они.

— Так вот, — прибавил Бредаль, — идите, возьмите оружие этих храпунов и живо обратно ко мне! Мы подумаем, что нам надобно сделать.

Женщины тотчас возвратились назад, держа в руках луки своих мужей, братьев и женихов. А эти луки славились во всей стране: они были крепкие, точно стальные, и метали стрелы с невероятной силой.

Потом прибежали мальчишки лет по двенадцати и чуть постарше, да несколько храбрых стариков, но женщины отправили их домой, говоря, что они должны стеречь общину.

Женщины стояли на площади, и речи их были полны жара и отваги, но отнюдь не бахвальства; и все были в обычном женском ночном одеянии — в белых кофтах, белых платьях и белых сорочках, — на сей раз, однако, в том была особая милость господня, как вы сами увидите!

Вантье тоже была здесь; смелая и решительная, она неожиданно объявила, что надо помолиться. Все женщины благоговейно опустились на колени, и юная девушка произнесла такие слова:

— Пресвятая дева, ты царишь в небесах, подобно тому как наша герцогиня царит в нашей стране! Обрати свой взор на нас, смиренно распростертых перед тобою, на нас, бедных женщин и девушек, вынужденных из-за мужей своих и родичей-пьяниц пойти выполнить мужской долг и взять в руки оружие. Если ты хоть немножко помолишься за нас господу нашему Иисусу Христу и попросишь его помочь нам, мы наверняка победим. И в благодарность за это мы поднесем тебе в дар красивый венец из чистого золота с рубинами, бирюзой и алмазами, красивую золотую цепь и красивое парчовое платье, все расшитое серебром, и так же одарим мы и господа, сына твоего. Помолись же за нас, пресвятая дева!

И все добрые женщины и девушки повторили вслед за Вантье:

— Помолись за нас, пресвятая дева! Поднявшись с колен, они вдруг увидели, как с неба на землю покатилась прекрасная светлая звезда и остановилась совсем близко от них; то был, конечно, ангел божий, который спустился из рая и подлетел совсем близко, чтобы помочь им.

Глядя на чудесное благое знамение, женщины исполнились еще большей отваги, и Вантье заговорила опять:

— Пресвятая дева пожелала услышать нас, — сказала она, — я надеюсь на это всей душою. Пойдемте же на край селения к церкви, где сокрыт образ нашего господа (все осенили себя крестным знамением), и смело будем ждать прихода Железного клыка и его шайки. И как только они приблизятся к "нам, мы без единого слова, не трогаясь с места, начнем в них стрелять из луков. Пресвятая дева направит наши стрелы.

— Отлично сказано, храбрая девушка, — молвил дядюшка Бредаль, — ну так пошли! Я вижу по глазам твоим, сверкающим в ночи, что дух божий — а он подобен огню — горит в твоем сердце девственницы. Вы должны слушаться ее, женщины.

— Да, да, — ответили они.

Женская рать двинулась вперед и выстроилась на дороге за церковью.

В тревоге и смятении ждали там женщины, пока не услыхали голоса и шум шагов, которые, приближаясь, становились все громче.

И Вантье взмолилась:

— Пресвятая дева, они идут, сжалься над нами!

Перед ними выросла толпа мужчин с фонарями в руках. И послышался страшный голос, показавшийся женщинам голосом осипшего дьявола:

— Вперед, друзья, — кричал он, — хватайте добычу для Железного клыка!

Тут добрые женщины все разом ловко пустили свои стрелы; злодеев освещали их собственные фонари, и женщины, стоя в тени, видели врагов как при свете дня. Две сотни разбойников упали: кому стрела угодила в голову, кому в шею, многим в живот.

Одним из первых, как услышали женщины, с ужасающим грохотом свалился Железный клык, ибо стрела, метко пущенная Вантье, вонзилась ему в глаз.

Иные хоть и не были ранены, но у них помутилось в голове, и, видя белые одежды, они решили, что это души несчастных, погубленных ими, явились теперь, чтобы с соизволения господня отомстить за себя. И, припав гнусными своими рожами к земле, полумертвые от страха, разбойники жалобно закричали:

— Смилуйся, Господи боже, прогони обратно в ад эти призраки!

Но, когда они увидели наступающих женщин, страх придал силы их ногам, и они бежали сломя голову.

В которой Питер Ганс ближе к костру, чем к кружке.

Выиграв сражение, женщины вернулись на площадь и стали перед ратушей, но не торжествуя, а печалясь о том, что вынуждены были в опасности пролить христианскую кровь. И они горячо поблагодарили за победу пресвятую деву Марию и господа нашего Иисуса Христа.

Не забыли они и кроткого ангела, который спустился на помощь к ним в виде светлой звезды. И стройными голосами запели прекрасные гимны и прекрасные молитвы.

А в это время во всей округе проснулись петухи и друг за дружкой затрубили в трубы, возвещая приближение ясного дня.

Тут и гуляки продрали глаза и побежали к дверям узнать, откуда доносится столь нежное пение.

А на небе уже улыбалось солнышко.

Мужчины все высыпали на площадь; увидев там своих благоверных, иные мужья хотели поколотить их за то, что они покинули ночью супружеское ложе, но Андре Бредаль помешал этому и рассказал все, как было. Изумленные жители Уккле со стыдом и раскаянием слушали, как за них поработали храбрые вояки в юбках. Питер Ганс, Бласкак и преподобный Классенс, настоятель местной церкви — святой жизни человек, тоже вышли на площадь.

Дядюшка Бредаль обратился к огромной толпе с такой речью:

— Друзья, — сказал он, — если вы все еще дышите божьим воздухом, благодарите за это ваших отважных жен и дочерей! А теперь вы должны дать обещание и поклясться, что впредь не будете пить — разве что только с их позволения.

— Полегче, дядюшка Бредаль, — возразил один из толпы. — Никогда выпивка не вгоняет в такой мертвый сон. Уж я-то в этом деле мастак: всю жизнь выпивал, собираюсь продолжать и дальше в свое удовольствие. Но я подозреваю другое: здесь не иначе, как замешан сам дьявол и его злые чары. А ну-ка подойди сюда, Питер Ганс, подойди, мы с тобой немного потолкуем, и если тебе что-нибудь известно, ты нам объяснишь все это дело!