Чтение онлайн

Надеваю ему гипотетическую шапку, метафорическое ведро и сверху - авангардный памятник мысли на голову.

"Кицунэ, моя зеленоглазая рыжая лисица, ради тебя я готов на всё, в том числе и на ссору с Алексом".

– ***ть. Ненавижу тебя, ты просто грёбанный ***с. ***ок. Е***сь **** сам с собой **** и **** со своим синяком ***

Иногда и на меня находит вдохновение.

Пакет со льдом улетает на пол.

– Всё, пиздёныш. Допросился. Я тебя в***у, раз****у как шпроту **** - решительно сообщает Алекс, отбрасывая в сторону пояс халата и заваливает меня на распятие постельной Голгофы.

– За*бу!
– рычит он.
– По**й на синяк!

Я хочу ответить, но не успеваю. Алекс - крышесносная безжалостная сила, затыкает мне рот стальным гвоздём своего оху*тельного языка, вбивая в меня все мои невысказанные молитвы и проклятия.

"Кицунэ!" - вспышкой гаснет в голове последняя неоновая мысль, и Алекс, сдёрнув с себя остатки совести, методично распинает меня на кресте любви. Сумасшедший римлянин, раз за разом пронзающий моё многострадальное тело своим не знающим пощады копьём.

– Выброшу нах** - стонет "Алекс"? "Римлянин"? "Кицунэ"?

Неважно. В голове всё смешалось в одно непередаваемое словами, болезненное ХОРОШО!

– Нах*** все твои книжки, за**** *** Тебя следом *** к психиатру!!!

Алекс уже не может говорить, только матерится тихо сквозь зубы, как всегда сдерживая свою накатывающую волнами страсть.

– Ки - Цу - Нэ!
– вскрикиваю я жалобно, пытаясь оправдать твоё незаслуженно осквернённое имя, и слышу в ответ рычащее, раздражённое, полное уже почти мольбы:

– ***ять. Заткнись ты уже хоть на минуту!

– Ки...цу... Алекс! Алекс, с*** не останавливайся!!! Быстрее же ***ть. Ну Быстрее. **** меня!!! Ааааддддааааа... е*** Давай!!!

И мне дают!

Осквернённый храм, полный разбитых иллюзий, таких ничтожных в свете новой родившейся истины.

– АЛЕКС! АЛЕКС! АЛ... САШААААААА!

Алекс, моё великолепное неоновое солнце, курит и смотрит на меня с довольной, спрятанной в глазах усмешкой совершившего пир самца. Его отметины, расставленные по всему моему телу, не идут ни в какое сравнение с темнеющим, наливающимся под глазом фингалом.

"Кицунэ" - Я всхлипываю мысленно, но мне стыдно произносить твоё имя.

– Хорошо, я признаю. Кицунэ - талантище! Только не злись.

Я отворачиваюсь к стенке и пытаюсь заснуть с видом полного пренебрежения к холодному сиянию Алекса. Даже это признание оскорбительно. "Кицунэ - гений!!!!!" - Хочу заорать я, но засыпаю, прижатый спиной к тёплому боку, ощущая щекочущий ноздри никотиновый дурман. "Нужно бы принять душ"...

Но там, под крики чаек, в запахе сосновых иголок и абрикосовой мякоти алычи, среди травы и ссыпающегося под ногами песка тропинки; в бесконечном сплетении проводов, в свете стальных рам и многоголосого грохота городской безысходности... Там, в нежном и властном, почти обречённом, полном непрекращающейся борьбы и невесомой, но всегда существующей надежды мире... Звучит отданное кому-то признание... И горечь ответного. Невозможного.
– МАЛЫШ!

И всё остальное и последующее кажется таким неважным... Застывшая спина, взрезанная выступающими косточками позвоночника.

– Малыш!!

– Малыш, ***ть! З***лся тебя будить. Вставай! На работу проспишь!
– кто-то настойчиво трясёт за плечи.

– Пошёл нах! Меня нет!

Отталкиваю назойливые невидимые руки, не позволяя им вырвать себя из сна и вернуть в серую осточертевшую реальность.

– Малыш?!!

Пытаюсь перевернуться на другой бок. Смутно ловлю ускользающее одеяло и такое же ускользающее, печально стоящее на границе бессознательного: "Малыш".

Ощущаю короткий неудобный полёт, желающий выдернуть на поверхность реальности, ибо я всё ещё продолжаю тонуть в несуществующих глазах чужого трепетного Ма...

– МАТЬ ТВОЮ, СУ**!

Ледяная вода обрушивается болезненным раскалённым ударом. Ору на одной непрерывной ноте бесконечного мата, безжалостно выброшенный на поверхность сознания. Алекс ржёт и держит меня, не давая вырваться и уползти.

– П****!!! С*** !!! П****!!!

Это он в состоянии обливаться каждый день холодной водой, но вписывать в это меня?

Вода становится тёплой, почти горячей, успокаивая выгибающуюся судорогу тела, и задыхающееся, непрерывное соло хриплого ора.

– Ну, прости, малыш.
– Алекс ржёт, согнувшись только что не пополам, предусмотрительно зажав меня одной рукой, чтобы я, не дай бог, не вырвался и не откорректировал ему второй глаз. Свободная рука судорожной лаской успокаивает агонию кожи, но в извиняющемся голосе не чувствуется ни капли раскаяния.

– Б**ть, ты - му***к!
– говорю я тоскливо, смиряясь с неизбежным, и позволяя ласковой руке вытворять всё, что ей вздумается.

– Пусти!

В ушах раздаётся смех, смешанный с поцелуями. Мир наполняет запах мыльного винограда, ароматного безумства тела, унося собой желание дать сдачи, ну, разве что другим способом.

– На работу!
– Алекс легко усмиряет моё начинающее просыпаться естество, всего лишь одним поворотом крана. Я истошно взвизгиваю, ненавидя его в этот момент всеми силами ума и души.

Алекс позволяет отодвинуться в сторону, и, милостиво сделав воду теплее, со смехом, выходит из душа, обдав меня порывом холодного воздуха.

Я грустно отдаюсь во власть задумчивой меланхолии. Всё тело непередаваемо саднит так, что сегодня меланхолии есть, где разгуляться. Через десять минут меня ждёт обжигающий кофе и не менее обжигающий насмешливый взгляд Алекса. Ему хорошо, ему не надо никуда торопиться, в отличие от меня. Алекса никогда не поимеет начальник. Меня он имеет каждый день. На ковре, на диване, на полу и даже на рабочем столе в кабинете... Куда там ещё заведёт Алекса его фантазия и неуёмная страсть к экспериментам, заставляющая нас обоих забывать о субординации?

Но это лишь наедине. В те моменты, когда мы равны. В личных отношениях.

А вот в плане работы Алекс никогда не позволит мне сесть на свою шею и бездельничать. Не потому, что для него это имеет смысл. Сколько раз он предлагал мне уволиться. Это имеет смысл для меня. И Алекс свирепствует на людях, вовсю отчитывая меня за малейшие неточности. Так, что весь отдел смотрит с сочувствием и содроганием. Сочувствие предназначается мне. Остальное - Алексу.

А оставшись наедине, мы смеёмся, вспоминая советы и сочувственные утешения, которые мне постоянно приходится выслушивать от многочисленных доброжелателей.