Чтение онлайн

Вэл понял, что у него сдают нервы.

«Пристрели его — и все дела. Подойди к машине и пристрели. И в жопу эти деньги».

Он понял, что идея стать вольным дальнобойщиком — полная херня. Он никогда не научится водить автомобиль со всеми этими его передачами: дать задний ход на этом чудище с прицепом уже было полным кошмаром. И он никогда не найдет триста тысяч новых баксов, чтобы заплатить за фальшивую НИКК. Все это сплошная херня.

«Просто пристрели его. Он убил маму. Подойди к машине, когда он проедет опять, и пристрели».

Старый мерин снова появился с севера, двигаясь на юг, в сторону Вэла и палаточного городка.

Вэл вытащил «беретту» из-за пояса, дослал патрон в патронник и убрал руку с пистолетом за спину. Сделав пять шагов, он вышел из-за дерева и остановился рядом с дорогой.

На этот раз он увидел лицо предка; голова отца дернулась, когда тот заметил его. Взвизгнули тормоза, и машина остановилась.

Вэл понял, что стоит не на той стороне дороги. Чтобы выстрелить без помех, он должен был стоять на восточной стороне, лицом к водительской двери. Если он двинется к водительскому окну, предок поймет, что тут какая-то фигня.

Казалось, предок проникся его проблемами: он прикоснулся к кнопке, и стекло пассажирской двери поехало вниз.

Вэл подошел к машине, обеими руками держа «беретту», — та вдруг стала очень тяжелой, — прицелился в дружелюбно глядевшего предка. Вытянутые руки Вэла даже не дрожали. Когда он просунул пистолет в окно, до цели оставалось меньше трех футов.

«Стреляй стреляй стреляй не жди стреляй…»

Ник Боттом, похоже, ничуть не удивился. Он тихо проговорил:

— На мне под рубашкой кевлар, Вэл. Тебе придется целиться мне в голову… в лицо.

Вэл моргнул. Предок пытается запудрить ему мозги.

«Жми на крючок! Стреляй… стреляй… не жди… стреляй…»

Палец Вэла переместился со спусковой скобы на крючок и стал утапливать его.

— Ты не снял его с предохранителя, малыш, — сказал предок: так, будто обучал Вэла держаться на двухколесном велосипеде. Точно тем же тоном, как тогда.

Вэл не поверил отцу, но все равно посмотрел. И правда: пистолет стоял на предохранителе, красная точка была скрыта.

«Черт!»

Он завозился, переводя предохранитель в боевое положение. Наконец красная точка стала видна.

Предок за это время мог нажать на газ и укатить, однако остался на месте. Его левая рука лежала на руле, правая — Вэл ясно видел, в ней ничего не было, — на потертом подлокотнике между сиденьями. Предок смотрел на Вэла, не шевелясь.

«Он знает, что заслужил смерть за убийство мамы, — подумал Вэл. — Он заранее знал, что я буду делать, и приехал сюда. Он виновен, и нечего сомневаться».

Палец Вэла снова переместился на спусковой крючок, — но тут он краем глаза уловил какое-то движение на заднем сиденье. С вытянутыми руками, по-прежнему целясь предку в голову, Вэл метнул взгляд налево.

Сзади лежал Леонард, неловко пристроившись среди подушек. Нижняя челюсть старика отвисла, глаза были закрыты. Над левой дверью висела на крюке бутылка с прозрачной жидкостью, а от нее шла трубочка с иглой, воткнутой в обнаженную левую руку Леонарда. На руке виднелись кровоподтеки.

— Что это за херня? — спросил Вэл.

Предок повернул голову и посмотрел на Леонарда.

— Он в порядке. Вернее, совсем никакой после приступа, о котором я говорил. Это называется «аортальный стеноз» — один из его сердечных клапанов сильно забит. Если не сделать операцию по замене клапана, перспективы у твоего деда будут неважные. Но пока все не так плохо. Доктор Так дал ему успокоительное, и он еще проспит сколько-то времени.

Вэл не стал спрашивать, кто такой доктор Так, и отрицательно покачал головой, хотя и не понимал, против чего возражает. Может, против попытки его отвлечь? Вэл посмотрел на лицо отца над мушкой.

«Давай же!»

Вэл знал, что может. Он помнил приглушенный взрыв и отдачу, когда он стрелял через намотанную на руку шлем-маску. Он помнил, как Койн ойкнул и уронил фонарик. Он помнил круглую дыру у него на футболке, над бледным лицом Владимира Путина, помнил, как эта дыра стала расползаться, становясь красной бабочкой и продолжая расти, как Койн с ухмылкой проговорил: «Ты в меня попал».

Вэл помнил, как потом выстрелил Койну в горло, как клацнули зубы Билли, когда тот с раскрытым ртом повалился на цементный пол туннеля. И еще он помнил, как расстрелял говорящего Путина с футболки, всадив ему пулю между глаз-бусинок.

Именно это он должен сделать и сейчас.

«Жми на крючок, не тяни время!»

Вэл понял, что он тяжело дышит и плачет одновременно. Руки его затряслись.

Предок подался к нему, но не стал выхватывать пистолет, а открыл пассажирскую дверь.

Вэл вытащил пистолет из окна и приставил дуло себе к подбородку. Палец оставался на крючке при спущенном предохранителе.

— Садись, — сказал Ник. — И поосторожнее с этой штукой.

Теперь он действительно потянулся к пистолету, но лишь для того, чтобы перевести предохранитель в безопасное положение. Оружие отбирать он не стал. Вэл рухнул на сиденье.

Ник выехал из парка на Саут-Даунинг-стрит и двинулся на север.

— Я знаю, что ты нашел в моем боксе, — сказал он, — но я не убивал твоей матери, Вэл. Я бы и пальцем не мог тронуть Дару. Наверное, в глубине души ты это знаешь.

Вэла трясло, он думал лишь о том, чтобы его не вырвало прямо в машине. Воздух из открытого окна немного остужал его.

— А вот перед тобой я виноват, — продолжил Ник. — Последние пять с половиной лет я провел вместе с Дарой, под флэшбэком, совершенно наплевав на свои отцовские обязанности. Извинениями ничего не поправишь, но я прошу у тебя прощения, Вэл.

Вэл почувствовал, как волна ненависти снова поднимается в нем. В этот миг он мог бы выстрелить отцу в голову, — вскипевшая ярость позволила бы ему сделать это, — но руки его до крайности ослабели. Он не смог бы поднять тяжелую «беретту», даже если бы от этого зависела его жизнь.

Подъехав к бульвару Спир, Вэл с Ником услышали жуткий рев, подняли глаза и увидели, как «Оспри-III» — самолет с вертикальным взлетом — поднимается вверх, как крылья и турбовинтовые двигатели переходят в положение для горизонтального полета. Материя на высокой, протянувшейся на сотни метров ограде Денверского кантри-клуба, трепыхалась, пытаясь сорваться с проволоки.