Чтение онлайн

– Я чугунный каток катай, я и совещайся, - уныло произнёс Леонид.

– Каток ты катаешь как форум, а заседаешь как кворум. На твоём месте я бы гордилась!
– заявила Елена.

– Чем?
– буркнул Леонид.

– Тем, что ты и кворум, ты и форум! Вениамин Ларионов - вон какой человек, и то только форум... Отдай скрипку Левской. Сама донесёт, - приказала Елена.

Весь форум осуждающе смотрел на Толкалина.

– Ей нужно беречь пальцы, - тихо сказал Леонид.

– Игорь Ойстрах сам носит свою скрипку, - нашлась Елена.

– Но ведь Ойстрах мужчина, - подчеркнул Леонид.

– И ты будь мужчиной... Да, ты слова олимпийского марша написал?
– поинтересовалась Елена.

– Конечно, написал.

Толкалин нехотя протянул футляр со скрипкой Вите, достал из кармана сложенную вчетверо тетрадь и передал её Гуляевой, грустно глядя вслед уходящей Виолетте.

Забрав тетрадь, Елена подозрительно оглядела двор и, снова ловко перепрыгнув через перила, заняла своё председательское место. Толкалин вошёл в беседку.

– Вы все знаете, - начала Елена свою длинную речь, - что ученик нашего класса Вениамин Ларионов - чемпион по прыжкам в высоту нашей школы, чемпион детской спортивной школы, чемпион школьной олимпиады, чемпион всесоюзных легкоатлетических соревнований школьников, чемпион города Москвы и единоличный обладатель рекорда по прыжкам в высоту для своего возраста. Сами знаете, что у него все данные, чтобы рано или поздно зазнаться: он и красивый - от девчонок прохода нет, и умный - учится прекрасно, и талантливый спортсмен, как пишут в "Советском спорте" за позавчерашнее число: "Наша олимпийская надежда!"... Так вот, чтобы со временем он у нас не зазнался, а с такими данными он всё равно рано или поздно задерёт нос и зазнается, мы решили сделать всё от нас зависящее, чтобы он зазнался сейчас, во время наших олимпийских игр по марафон-прыжкам в высоту. Потому что уж лучше рано, чем поздно, и лучше под нашим руководством и наблюдением, чем...

– А может, ещё лучше: никогда не зазнается, чем рано или поздно?..
– перебила её Татьяна.

– Ты, Цветкова, помолчи, - оскорбилась Надежда, - тебе слава ни с какой стороны не угрожает. Ларионов должен стать чемпионом наших первых марафон-прыжковых олимпийских игр и... после или даже лучше, если во время них...

– Гениально придумано!
– восхитилась Светлана.

– Как зазнаться?
– не понял Тарас.
– В каком смысле?

– В полном смысле этого слова, - значительно сказала Лена.
– А мы все должны сделать всё, чтобы в нём пробудились микробы этого зазнайства.

– Вы с ума сошли?!
– опешил Тарас.
– Это же... это же чёрт знает что такое!.. Это же просто какое-то безумие!

– Вот, вот!
– обрадовалась Лена.
– Сидякин, ты произнёс то самое слово, из которого и родился наш безумный план.

– Понимаете, в чём дело...
– огляделась по сторонам Надежда. Когда наш главный конструктор наших олимпийских игр Елена Гуляева доложила комитету, что неплохо бы провести у нас во дворе олимпийские игры по марафон-прыжкам в высоту, то я сказала: разумная затея, а вот если бы к этой разумной затее да приложить какую-нибудь безумную идею - вот тогда бы всё было в духе века.

– А зачем же безумную идею?
– спросила Светлана.

– А потому, что, как сказал великий учёный Нильс Бор, мы живём в век безумных идей, - усмехнулась Надежда.
– У меня его слова красным карандашом подчёркнуты.
– Она раскрыла папку.
– Вот у него в лаборатории, когда какой-нибудь учёный выдвигает новую идею, Бор говорит: "Ничего идея, но для хорошей она недостаточно безумна..." А что касается идеи Гуляевой - Фокиной, то про неё тоже можно сказать: "Перед нами безумная идея - теория. Вопрос в том, достаточно ли она безумна, чтобы быть правильной?"

– Надежда, обоснуй с научной точки зрения, - кивнула Елена.

– А чего тут обосновывать, - развела руками Надежда.
– До недавних пор считали: рекорды держатся, в основном, на физических данных, а вот врач - англичанин Таннер, исследовав физические данные ста участников игр, заключил, что результат, в основном, базируется на исключительных физиологических, морально-волевых качествах...

– Постой!
– насторожилась Елена.
– Среди нас посторонних нет?

– Посторонних нет, - оглядел двор Тарас.

– Нет, есть, - встала Татьяна.

– Кто?
– растерялась Елена.

– Я посторонняя.

– Почему ты посторонняя?
– поразилась Елена.
– Ты же мой секретарь наших соревнований.

– Потому что я против безумной идеи Гуляевой тире Фокиной. В результате вашей идеи Ларионов может стать потерпевшим, - сказала Татьяна.

– А кто ты такая, чтобы быть против?
– нахмурилась Елена.

– Я - твой секретарь наших соревнований. Я веду протокол и комментирую. Имею я право комментировать?.. Я вообще хочу быть комментатором.

– Чего комментатором?
– спросила Елена.

– Чего, чего?
– передразнила её Татьяна.
– Всего на свете. Всей жизни!.. Есть спортивные комментаторы, есть политические комментаторы, а я хочу быть комментатором жизни. Жизненных открытий!

– А кто тебя назначил секретарём?
– нахмурилась Елена.

– Ты назначила.

– Ну, вот и закройся по собственному желанию, не согласна уходи!.. Нам несогласных не надо!..
– Елена обернулась к Надежде: - Говори... А ты, Цветков, стенографируй. Ты будешь секретарём и делохранителем и телохранителем Вениамина Ларионова и его личным массажистом.

– Не соглашайся, - сказала ему Татьяна.
– Согласишься - пожалеешь!

Она вышла из беседки и тут же вернулась:

– Предупреждаю: я себя по-прежнему считаю секретарём и буду вести свой протокол соревнований.
– Снова вышла и опять вернулась: - Кстати, расшифровываю, что под потерпевшим в следственной практике подразумевается человек, который понёс физический, материальный или м-о-р-а-л-ь-н-ы-й ущерб!..
– Вновь ушла и снова вернулась: - А впрочем, чего это я волнуюсь из-за Ларионова? Всё равно ведь потерпевший тут не он, а все вы. Ларионов - это дот, и ничего вам с ним не сделать!

– Дот?! А вот мы его как взорвём изнутри... Не такие взрывались, - уверенно улыбнулась Елена.

– А я вообще против того, чтобы у нас были олимпийские игры только по прыжкам в высоту.

– А за что же ты?
– спросила Фокина.

– Я за то, чтобы как в Греции. Там праздник Олимпиады сопровождался конкурсом искусств. Там поэты читали стихи, пели гимны в честь игр, а ораторы состязались в красноречии. В общем, там состязались и Силы, и Умы, и Души!..

– Это ещё какие души? Души нет, значит, и никаких душевных игр не может быть, - отрезала Елена.