Чтение онлайн

Над городом раскатился грохот – в крепости, отмечая полдень, ударила пушка. Вслед за тем дверь наверху отворилась, Садлер высунул щекастую рожу, убедился, что сундуки на месте, и рявкнул:

– Заносите!

Боцман Стур сплюнул коричневую жижу на холку мула и дублировал приказ:

– Живей шевелитесь, винные утробы!

Матросы попарно взялись за сундуки и потащили их по лестнице. Серов, с книгой и чернильницей, шел следом. За ухом у него торчало перо, длинная шпага колотилась о ноги.

Сразу за дверью был большой холл, каменная облицовка которого берегла прохладу. Слева – кордегардия [26] с четырьмя усатыми молодцами в мундирах, при пистолетах и саблях; справа, за аркой, открывается анфилада парадных комнат с картинами и гобеленами, люстрами из бронзы и хрусталя, утыкаными свечами, и вычурной мебелью в старом французском стиле: гнутые ножки диванов, шкафов и столов, перламутровая инкрустация, расписные фарфоровые медальоны. Серов окинул эту роскошь равнодушным взглядом – не того еще насмотрелся в музеях и царских дворцах. Прямо была двойная лестница на второй этаж, а между ее пролетами виднеется патио, внутренний дворик с круглым бассейном посередине, дюжиной невысоких пальм и виноградной лозой, оплетающей стены. В дальнем от входа углу – стол с кувшином и кубками, кресла и два человека, сидевшие рядом будто хорошие приятели. Одним был капитан Брукс в лучшем своем камзоле и начищенных до блеска башмаках, другим – вальяжный мужчина под пятьдесят, одетый в атлас. Его полногубое лицо с крупными чертами и породистым носом обрамляли светлые кудри парика, рукава и ворот сверкали золотым шитьем, и столь же ярко блестели кольца, пуговицы и табакерка, которую он держал в руках. Де Кюсси, главный босс, догадался Серов.

– Сюда! – Том Садлер показал, где опустить сундуки, откинул крышки и сделал знак, приказывая пиратам удалиться. Серову было велено встать за креслом капитана.

Губернатор приподнялся, бросил небрежный взгляд на серебро.

– Триста двенадцать фунтов с четвертью? – Голос у него был резкий, решительный. – Отлично, капитан. Я распоряжусь, чтобы мешки с монетой доставили в гавань примерно через два часа. Пять тысяч песо. С учетом срочности я увеличу портовый сбор.

– Пять тысяч шестьсот двадцать песо, и ни монетой меньше, – твердо сказал капитан Брукс. – Свое вы получите при продаже испанской лоханки. Кроме того, я хотел бы побыстрее сбыть остальные товары, табак, какао и сахар. Сколько там? – Он повернулся к Серову.

– Четыре тысячи восемьсот девяносто песо, – доложил тот.

– Их я тоже хочу получить до заката. Быстро! Открыв табакерку, де Кюсси изящно подцепил щепотку табака и втянул ее трепещущими ноздрями. Поднес к лицу кружевной платочек, чихнул и промолвил:

– Ясно, как свет Господний, капитан. Вы были в море едва ли десять дней и уже вернулись с призом – пусть скромным, но все-таки… Запасы ваши почти не израсходованы, и чем быстрее ваши люди получат и прокутят деньги, тем скорее вы отправитесь искать добычу. Сколько приходится на рядовой состав? На каждого?

Он бросил взгляд на Серова, который, дождавшись кивка капитана, вежливо склонил голову и произнес на французском:

– Сорок семь с третью песо, монсиньор.

– Француз? – встрепенулся губернатор.

– Мой помощник, – буркнул казначей. – Андре Серра. Говорит, что папаша его – маркиз. Из этой… как ее… Нормандии.

Де Кюсси покивал головой в пышном парике.

– Возможно, возможно… кого не заносит в Вест-Индию… Кажется, достойный молодой человек и хорошо воспитанный, только одет странновато. – Он поднял кувшин и собственноручно разлил в бокалы багряное вино. – Итак, мсье Брукс, правильно ли я вас понимаю: вы хотите получить всю сумму чистоганом, сбросить песо в мошну кабатчикам и шлюхам и поскорей убраться в море? А с целью наших окончательных расчетов оставляете мне испанский корабль?

– Именно так.

Капитан с мрачным видом осушил бокал. По его лицу было заметно, что ничего хорошего он от этой сделки не ожидает, но, как человек разумный, мирится с неизбежным.

– Ну что ж, я, пожалуй, соглашусь, – Губернатор отхлебнул из бокала. – Полсотни песо ваши люди прогуляют за ночь и, возможно, за следующий день. Завтра вечером или послезавтра утром вы сможете отплыть. Что же касается испанского судна… Я постараюсь продать его для вас, мсье Брукс, а выручку поделим пополам. Это вас устроит?

Томас Садлер протестующе затряс щеками, а лицо капитана Брукса потемнело. Резко отставив кубок, он сказал:

– Треть! Треть для вас, две трети – нам! Дьявол меня побери, если кто-то от Мексики до Наветренных островов сможет сделать лучшее предложение!

Очевидно, по мнению де Кюсси, такие люди имелись. Он пожевал губами, спрятал в рукав камзола табакерку и молвил:

– Треть слишком мало, учитывая срочность, на которой вы настаиваете. Мало, клянусь Иисусом и всеми святыми угодниками! Две пятых, и это мое последнее слово.

Серову показалось, что Томас Садлер что-то неразборчиво пробормотал, про клопа или, возможно, про вошь – во всяком случае, упоминалось некое кровососущее насекомое. Капитан Брукс кисло усмехнулся и хлопнул ладонью по столу в знак согласия:

– Договорились! Кто и когда выплатит мне деньги за груз?

– Ну-у, скажем так… – протянул губернатор, лаская завитки своего парика. – Какао и сахар возьмут мсье Филибер, мсье Баррет и кавалер Сент-Онж. Возьмут по названной вами цене и рассчитаются сегодня к вечеру. Момент для продажи удобен – Пьер Пикардиец [27] вернулся пустым. Ходил к Москитовому берегу [28] , взял пару нищих городишек, а в них – церковную утварь на сотню дукатов и тридцать бочек кислого вина. – В глазах де Кюсси мелькнуло презрение к столь скромным результатам. – Табак… табак, я думаю, отдадим герру Максу Фраю, нашему новому поселенцу из Гамбурга. Он…

– Разрази меня гром! – воскликнул Томас Садлер. – Табак мы всегда сдавали Кривому Гийому!

– Нет, нет! – Кудри парика взметнулись, когда губернатор энергично покачал головой. – Мсье Гийом стал в последнее время дерзок… непозволительно дерзок, я бы сказал. Думаю – нет, я даже уверен! – что он здесь не задержится. Вредный климат, изнуряющая жара и все такое… ну, вы понимаете…

Капитан и казначей понимали и, в знак согласия, разом кивнули. Серов тоже кивнул, вспомнив свою работу в московском УГРО. Если опереться на прежний опыт, происходившее сейчас было яснее ясного, и никакая старинная экзотика, все эти парики, камзолы, шпаги и сундуки с серебром, сути дела не меняла: пахан грабителей вел торг со скупщиком краденого. Краденого дважды, так как испанцы тоже не занимались честным промыслом, а грабили заокеанские земли и их несчастных обитателей.

Капитан вывернул шею, поглядел на него и приказал:

– Пиши, парень: табак – Максу Фраю, какао и сахар – Филиберу, Сент-Онжу и Баррету Язве. Оплата в песо, ливрах или шиллингах [29] . Деньги на бочку до вечерней зари. Записывай!

– Слушаюсь, сэр.

– Ливры и шиллинги пересчитаешь в песо.

– Так точно, сэр.

Серов раскрыл книгу, макнул перо в подвешенную к поясу чернильницу и записал что велено. Губернатор де Кюсси глядел на него с явным одобрением.

– Какой исполнительный юноша! И, я полагаю, образованный… В наше безбожное время редко такого встретишь! Может, продадите, мсье Брукс? Мне нужен толковый секретарь.

– Не продается, – буркнул капитан.

– Ну, воля ваша, настаивать не смею. – Губернатор развел руками. – Что прикажете делать с вашей личной долей? Приплюсовать к тому, что уже у меня хранится? – Дождавшись кивка капитана, де Кюсси снова налил вина. – Ну, быть по сему. А теперь, друзья мои, выпьем за понимание и сотрудничество! Кстати, хотел узнать, мсье Брукс, как поживает ваша очаровательная племянница мадемуазель Шейла? Вы по-прежнему берете ее с собою в море?