Чтение онлайн

Тамаш засмеялся.

– Простите меня, ваша милость, но так уж получилось. Я не хотел проникать в эту тайну. Но у меня к вам просьба, или, вернее, совет, если вы разрешите мне дать его.

Воевода засмеялся.

– Конечно же, Тамаш, говори. Я хоть и первый министр короля, но ты мой друг.

– Земли под крепости откупаются у магнатов, ведь это так?

– Да.

– Мне кажется, что королевской казне не выгодно сразу рассчитываться за все. Насколько я знаю, король хочет откупить участки у магнатов Черокеза и Моноштора. Почему бы не сделать так – сначала король покупает участок для строительства укреплений в Черокезе, а уже потом в Моношторе. Выглядит очень просто, но и выгода от этого немалая. Королевская казна покупает сначала один участок, а потом другой. К тому времени, например, подойдет срок уплаты очередного арендного взноса за участки в Левитинце, и вы сможете рассчитаться с моношторским магнатом без всяких затруднений.

Воевода хмыкнул.

– Вот как? Ну что ж, я попробую поговорить с казначеем. Думаю, что он согласится.

Это был очень тонко рассчитанный ход, направленный против главного конкурента Тамаша – Иштвана Жигмонда. Но цель, которую при этом преследовал Тамаш, была совсем другой. Отдав Фьору в дом Жигмонда и разругавшись с самим хозяином, он уже не имел права претендовать на ее руку и сердце, а именно этого ему теперь хотелось больше всего.

Только разорив Жигмонда, он мог добиться исполнения своего заветного желания.

И вот теперь для этого представился удобный случай. Тамаш узнал, что Жигмонд вознамерился помешать его планам покупки участка у моношторского магната и вложить в это все свои деньги, сто тысяч золотых.

Используя свою дружбу с первым министром короля Матиаша, воеводой Михаем Темешвари, Запольяи решил, что необходимо использовать удачно подвернувшийся шанс. Если воевода Темешвари убедит казначея короля в том, что выгоднее будет расплатиться за участки под новые крепости не сразу, а по очереди, то Жигмонд вначале лишится всех своих денег, а потом и вовсе станет должником.

Запольяи может скупить все долговые обязательства Иштвана Жигмонда и, таким образом, сделать его своим крепостным.

Тамашу не понадобилось много времени, чтобы убедиться в том, что он все сделал правильно.

После того памятного вечера в доме Жигмонда, когда Ференц Хорват ухаживал за Фьорой, прошло несколько недель. За это время она успела вышить тонким венецианским узором свадебную фату, которая теперь занимала почетное место в ее комнате.

Однажды утром Фьора проснулась от того, что дверь ее комнаты распахнулась, и на пороге показалась Мария.

Она была одета в длинное подвенечное платье из ослепительно белого шелка. На голове ее красовалась фата – та самая фата, которую собственными руками для себя вышивала Фьора.

Мария продемонстрировала изумленно воззрившейся на нее служанке свое облачение и спросила:

– Ну как, нравлюсь я тебе в подвенечном наряде? Фьора не смогла вымолвить ни единого слова.

– Ну, что молчишь? – с насмешкой продолжила Мария.– А, тебя смущает эта фата? Не расстраивайся, это была просто шутка. Обыкновенная шутка.

Фьора отвернулась.

– Не грусти, будет жених и у тебя. Я понимаю, господин Хорват – это очень выгодная партия, но он тебе не по зубам, милашка. Помощник сегедского воеводы – это ни какой-нибудь матрос. Если все будет складываться удачно, то скоро мы с мужем отправимся в Буду. Сегедский воевода станет министром при дворе короля Матиаша и заберет с собой Ференца. Да ты, я вижу, не рада. А ведь скоро тебе придется стать служанкой придворной дамы. Это великая честь.

Фьора молчала, глотая слезы от обиды. Ее не радовала ни предстоящая поездка в столицу, ни то, что Мария вскоре станет придворной дамой. Она, Фьора, по-прежнему бедная приживалка в чужом для нее доме. До тех пор, пока у нее не будет денег, на ее долю будет оставаться только роль прислуги.

Из оцепенения ее вывел властный голос Марии.

– Вставай! Мне нужно приготовиться к приему гостей. Сегодня помолвка.

В этот день дом Иштвана Жигмонда был полон гостей. Здесь собрались известные в Сегеде торговцы и ростовщики, главы ремесленных цехов, командующий местным гарнизоном, архиепископ, несколько окрестных магнатов и даже сам сегедский воевода.

Когда на пороге показался одетый в праздничный камзол с широким поясом на золотой застежке Ференц Хорват, Жигмонд на секунду оторвался от разговора с архиепископом и подошел к Ференцу, которого уже встречала Кресченция.

– Ранний господь, мой дорогой. Ступай, да побыстрее, к Марии, она тебя уже заждалась,– торопливо сказал он.

Кресченция укоризненно посмотрела на мужа.

– Ты так говоришь, как будто она ждет гадалку. Ференц, дорогой, позволь, я провожу тебя в ее комнату.

Но не успел Иштван Жигмонд возобновить свой разговор с епископом сегедским, как его взял под руку известный в городе адвокат Тибор Кавот. Кавот вел все дела Иштвана Жигмонда.

– Ну, что случилось, дорогой? – радостно улыбаясь, спросил Жигмонд.– У тебя такой вид, как будто ты пришел не на помолвку моей дочери, а на ее похороны.

Кавот удрученно покачал головой.

– Беда, господин Жигмонд. Даже не знаю, с чего начать. Давайте отойдем в сторону.

Жигмонд испуганно оглянулся по сторонам и последовал за Кавотом.

– Говори же, да побыстрее.

Кавот тяжело вздохнул.

– Я только что вернулся из Буды и вот что мне удалось там узнать. Королевский совет принял решение начать закупку земель для строительства новых крепостей с Черокеза, и на очень выгодных условиях.

Жигмонд рассмеялся.

– Так в чем же беда?

Кавот сокрушенно покачал головой.

– В том, что до Моноштора очередь дойдет только через несколько лет. Даже точный срок неизвестен.

Лицо Жигмонда посерело.

– Как это?

Кавот развел руками.

– Королевский казначей утверждает, что в казне нет денег для покупки сразу двух участков.

Жигмонд пошатнулся и едва не упал лишь благодаря помощи Кавота.

– Господин Жигмонд, прошу вас, присядьте. Вам нужно успокоиться.

Жигмонд тяжело опустился на стул, хватая ртом воздух и закатывая глаза.

– Вы понимаете, что все это означает? – потрясенно произнес он.

Кавот нервно кусал губы.

– Еще бы.

– Я разорен, я совершенно разорен. Зачем я скупил эти холмы в Моношторе?

Кавот пытался его успокоить.

– Эта сделка выглядела многообещающей, господин Жигмонд, вы почти ни чем не рисковали.

– Да,– облизывая пересохшие губы, произнес ростовщик.– Я не рисковал ни чем, кроме собственного состояния. Я отдал все сто тысяч дукатов моношторскому магнату, надеясь сразу же продать казне этот участок. О, боже мой,– он застонал и схватился за горло.