Чтение онлайн

На улицах Каира мы совсем не встречали христиан. А в мечеть они могут проникнуть только под страхом наказания, назначаемого обычно теми, кто застигает их там врасплох.

Мы миновали множество базаров. Каждый базар славится одним товаром. Купцы тоже обычно продают только один определенный товар.

Вначале мы проехали через базар, где торговали съестным: на первом месте стоит рис – его легче всего перевозить и он составляет основную пищу населения.

За ним идет абрикосовый мармелад, свернутый рулоном, как ковер, огромной длины и ширины. Паста эта продается на аршин, что невероятно удивило меня. Затем идут отборные финики, дальше финики перезревшие и неспелые, сложенные в пирамиды, ростом с человека. Рис и финики – основная пища бедняков. Правда, рис считается здесь обедом, а финики – десертом. Абрикосовую пасту отдают почти даром.

Базары, где торгуют одеждой, очень богатые. Здесь можно купить невиданные индийские шали, которых в Европе я никогда не видала.

Капитан Манорини особенно восхищался оружейными базарами, которые поражают своей роскошью. Здесь можно купить клинки и кинжалы самых разных размеров, формы и отделки. Но, как объяснил капитан Манорини, нельзя отыскать готовые кинжалы или сабли: сначала покупается клинок, потом оружейник приделывает к нему рукоятку, футлярщик изготавливает ножны, серебряных дел мастер украшает кинжал, подвешивает перевязь и, наконец, поверщик ставит клеймо. Некоторые клинки баснословно дороги – они стоят несколько тысяч цехинов.

Стоит возникнуть каким-нибудь денежным затруднениям – и на помощь покупателю спешит еврей, предлагая обменять золото или серебро, или дать взаймы знакомым, если тем потребуется более крупная сумма, чем та, что у них есть при себе. Узнать евреев можно с первого взгляда по одежде черного цвета: османские законы запрещают им носить другие цвета.

Возле каждого базара расположен великолепный фонтан, почти всегда прекрасное и величественное сооружение, чаще всего стоящее особняком. Стоки его закрыты бронзовой решеткой. К каждому окошку на цепи подвешена медная чаша. Конечно, мы не рискнули пить воду из этих фонтанов, потому что вокруг стоит такая невероятная грязь, что диву даешься.

Но турки и мавры не обращают на это никакого внимания. Они берут чашу, просовывают руку сквозь решетку, набирают воду, пьют и возвращают чашу на место. А здесь ее уже дожидаются чьи-то жаждующие уста. Обычно у каждого фонтана сидит не меньше дюжины местных жителей. Они перемещаются вокруг него вместе с солнцем. И, таким образом, у них есть все, что больше всего ценится в этом климате – вода и тень.

Миновав оружейный базар, мы внезапно наткнулись на процессию женщин, из какого-то гарема. Все они ехали верхом на мулах и были закутаны в белые покрывала. Процессию возглавлял евнух в великолепных одеждах. Все, кто шел им навстречу, немедленно уступали дорогу: мужчины бросались ничком на землю, не поднимая глаз, или прижимались лицом к стене.

Наш проводник сказал, что едет гарем одного из визирей султана. Как и почему они оказались здесь, проводник не объяснил.

Нам тоже пришлось взять влево и переждать, пока кортеж проследует мимо нас. Евнух, державший в руке палку, бесцеремонно бил по голове любого, кто не успевал очистить дорогу.

После этого мы продолжили свой путь по крытым навесами улицам и подошли к дворцу паши. Но здесь нас ждало разочарование: слуга, посланный во дворец известить его о прибытии венецианского посла, с униженным видом вернулся обратно. Оказывается, паша еще не вернулся с охоты. Очевидно, он заночевал в оазисе, и потому нам пришлось, оставив подарки, направиться к нашему кораблю.

Я не рассказала еще о том, что у многих прохожих, попадавшихся нам навстречу, не доставало носов и ушей. На это капитан Манорини, рассмеявшись, ответил:

Просто-напрасто, все они когда-либо предстали перед местными судьями.

Оказывается, кади, как здесь их называют, таким образом исполняют исламские законы.

Когда совершена кража, и вор схвачен с поличным, он предстает перед кади. Тот вершит суд, и очень скоро выносит приговор. После этого он берет в одну руку ухо вора, а в другую – бритву и быстро отсекает ухо осужденного. После этого преступника отпускают, но все теперь могут отличить вора от честного человека.

Обычно, кади выходит утром на улицу, и никто не знает, куда он направляется. Он гуляет по городу и в сопровождении помощников совершает набег на первый попавшийся базар. Гам он располагается в любой приглянувшейся ему лавке, проверяет товары, правильность мер и весов, выслушивает жалобы покупателей, допрашивает торговцев, замеченных в каких-нибудь нарушениях. Потом, без суда и следствия, а, главное, на месте, вершит правосудие, приводит приговор в исполнение и подкарауливает следующего преступника.

Торговцев обычно наказывают гораздо мягче – конфискуют товар, закрывают лавки. Суровым наказанием считается выставление на всеобщее осмеяние. Тогда виновника ставят у стены лавки и заставляют подняться на цыпочках и потом пригвождают его ухо к двери или к ставням лавки, и все прохожие смеются над ним. Такое наказание очень развито на турецких базарах, и пытка эта длится два, четыре, а то и шесть часов. Конечно, несчастный *** ухо, но такое случается очень редко: торговцы-турки очень дорожат своей честью и ни за что на свете не согласятся быть похожими на воров отсутствием, пусть даже крошечного кусочка, уха.

Когда мы вернулись на корабль, оказалось, что Аслан-бей уже прислал сеньору Гвиччардини деньги, которые он ему был должен.

Мы больше не испытывали никакого желания оставаться в Каире и велели капитану нашего судна поскорее отчаливать. Особенное облегчение испытала моя верная служанка Леонарда: как истинная христианка она не выносила ни зрелища мечетей с огромным количеством молящихся в них мусульман, ни грязных турецких базаров, ни шумной и заунывной музыки. Порой я испытывала то же самое, однако меня утешало то, что нигде больше нельзя было увидеть мест, описанных в Библии величественных пирамид и бесконечных пустынь.

Это была дикая, варварская, но по-своему живописная и прекрасная страна.

Парусная джерма, на которой путешественники возвращались из Каира вверх по течению Нила в порт Рашид, остановилась на ночлег неподалеку от маленького оазиса.

– А не устроить ли нам ужин на берегу? – предложил капитан Манорини.– Сдается мне, что в этом оазисе найдется для нас молоденький барашек.

– Что ж,– сказал сеньор Гвиччардини,– предложение хорошее. Однако, кто отправится за барашком?

– Отправим кого-нибудь из команды. Подозвав переводчика, капитан рассказал ему о своем желании полакомиться барашком и спросил, нет ли среди матросов охотника сходить в оазис. Для того, чтобы его просьба выглядела более убедительной, он достал из кошеля несколько цехинов и предложил их в обмен на барашка.

Деньги не произвели никакого впечатления на арабов, однако один из матросов, заинтересовавшийся предложением капитана Манорини, показал вместо денег на короткий кинжал в красивых кожаных ножнах, который висел на поясе у капитана.