Чтение онлайн

И всё-таки для того, чтобы выйти, мне был нужен весомый повод, поскольку выкатываться на улицу в пасмурный февральский день без особой на то причины, представлялось мне нелогичным; непоследовательным, неестественным казалось это мне.

В поисках повода, я стал прыгать по квартире, то на правой ноге, то на левой, и напевать:

— Наверно вы хотите со мною танцевать… у-уап, шуба-дуба, у-уап шуба-дуба…

Доскакав таким макаром до ванной, я залез под душ…

— …давайте потанцуем, но, чур, не забывать… у-уап, шуба-дуба, у-уап шуба-дуба…

…выпрыгнул из душа и голый, втянув живот, пробежал мимо зеркала на кухню…

— …что к этому моменту во мне уже внутри…

И тут я ощутил самый настоящий мальчишеский голод. Да такой сильный и такой настоящий, что у меня подвело живот и закружилась голова. Я кое-как вытерся, слегка посушил волосы жениным феном и полез в одёжный шкаф. Не знаю зачем, но оделся я, как на работу — в костюм и пальто. Даже побрился перед выходом. Только галстук не стал завязывать.

Повод был найден, и я побежал за продуктами, в смысле, пошёл пешком, чего не делал уже довольно давно. Обычно я каким-нибудь свободным вечером заезжал в какой-нибудь огромный торговый центр за кольцевой автодорогой, и заполнял багажник фирменными пакетами со жратвой и ещё чем-нибудь, на что, поддавшись очередной маркетинговой уловке, падал мой глаз.

Теперь же я и ключей от машины не стал брать, чтобы не вводить себя в искус сеть за руль. Решено пешком — значит, пешком. Вниз я спустился по лестнице, а не на лифте, привычно поздоровался с консьержем, заплатил ему за что-то там сто рублей, осмотрел оставленные на обмен жителями моего подъезда книги и видеокассеты и пошёл через двор, мимо заваленной снегом собственной машины по направлению в местный пантеон греко-римских богов, на улицу Санникова, где на небольшом друг от друга удалении расположились продовольственные магазины «Гермес», «Геркулес», прачечная «Диана» и автосалон «Меркурий».

Я купил всё, что мне было нужно и даже больше, в «Геркулесе». Заняло это у меня, должно быть, минут двадцать — двадцать пять. С оттягивающими руки рыжими пакетами вышел я на невероятно свежий после магазина воздух, ещё раз оглядел «пантеон» и замер.

К тому, что окружающий меня городской ландшафт перманентно меняется, я, как и все остальные москвичи, уже давно привык и больших глаз на это не делал. Стоит не появляться где-нибудь хотя бы месяца два — три, как всё там сорок раз успеет измениться, и останется только говорить: «Посмотрите направо, здесь в прошлом веке был книжный магазин…»

Именно так и случилось: «пантеон» лишился одного из своих богов, а именно Гермеса, вместо которого, если судить по вывеске, был:

Но замер я не потому, что меня так расстроила безвременная кончина «Гермеса» — ничуть не бывало — удивила и несколько шокировала сама возможность существования «секонд-хэнда» в Москве 2009-го года. Честно говоря, я думал, что все они, эти магазины, вымерли на научной основе ещё в жутковатые девяностые, как, скажем, пятидюймовые дискеты и дисководы к ним.

«Ведь это всё равно, как если бы где-нибудь, например, в Третьяковском проезде увидеть работающий автомат газированной воды», — подумал я и решил зайти внутрь и проверить, не померещилось ли, действительно ли это магазин «секонд-хэнд» (может, последний в Москве). И зашёл.

До этого в «секонд-хэнде» я был всего раз в жизни, году в девяносто первом — девяносто втором, когда у меня не было денег, а в других, обычных, магазинах не было одежды. Помню, я купил там стильное, как мне тогда показалось, и почти новое чёрное пальто с дыркой на рукаве. Дыру мать зашила в тот же вечер, и потом я все свои студенческие годы проходил в этом ужасном, длиннополом, с рукавами «реглан», чёрном кошмаре (естественно, ни одна живая душа, кроме меня, матери, продавщицы и нескольких свидетелей — покупателей, не знала, где я его прикупил).

Интерьер магазина «Проверенной одежды из Европы и Америки» разочаровал меня совершенно. Не было ни расползающихся по швам картонных коробок с продававшимися на вес мятыми шмотками внутри, ни озабоченного народа, который в этих коробках рылся, а были, наоборот, ряды вешалок с куртками, плащами, платьями и пальто; зеркала и примерочные кабинки, а со стен смотрели одетые от кутюр костлявые красотки. Короче говоря, ни дать, ни взять — обычный магазин одежды, но: стоило только подойти ближе, и становилось видно, что любая вещь имеет какой-нибудь дефект — маленький или не очень. И чем дальше я углублялся в зал, тем больше мне бросались в глаза затёртые до блеска рукава пиджаков, аккуратно заштопанные, видимо прожжённые сигаретами, дырочки на платьях, оттянутые карманы кожаных курток…

Не спеша я сделал по магазину круг и вернулся обратно ко входу.

— Что вы, вся одежда очень хорошего качества, — пела в телефонную трубку южная дама на кассе, — да потому что это европейцы, как вы не понимаете! Они же не носят одну и ту же вещь всю жизнь, как мы. Чуть-чуть поносят и привет. А выбрасывать жалко, вот и продают… и американцы такие же… конечно приезжайте… да, до восьми, без перерыва…

Дама положила трубку и, не глядя в мою сторону, произнесла:

— На вас ничего нет, мужчина, не ищите…

— Простите?

— Были вчера на вас куртки, но всё расхватали.

— Да я, собственно…

Дама повернулась ко мне вместе со стулом (тот при этом жалобно скрипнул) и смерила долгим взглядом своих больших грязно-синих глаз.

«Линзы, — подумал я, — синие линзы, а глаза, небось, карие, потому и такой мерзкий цвет».

— А что вы вообще здесь забыли, мужчина? — спросила она после паузы. — Что-то не похоже, чтобы вы одевались в «секонд-хенде».

— Да, вы правы, одеваюсь я в… в другом месте, — ответил я, отчего-то смутившись.

Глаза дамы сузились в две грязно-синие щёлочки.

— Поглумиться зашли?

— Не понял…

— Все вы прекрасно поняли.

Дама отвернулась и стала сосредоточенно копаться у себя в сумочке — видимо я уже перестал для неё существовать и как потенциальный покупатель и как человек вообще. Мне же от её слов стало обидно, как если бы меня уличили в каком-то непотребстве, которого я и не думал даже совершать; или оттоптали только что почищенные ботинки; или пиджак уделали белыми кляксами… Надо было в этот момент плюнуть на даму и уйти оттуда к чертой матери, но я зачем-то пустился в объяснения.

— А чем я вам, женщина, собственно, не угодил? — спросил я, медленно надвигаясь на кассу. — Я что-то не заметил при входе табличку «Только для бомжей».

— Табличка есть, — лениво ответила дама, — большая такая, над дверью висит.

— Вы имеете в виду вывеску?

— А-ха.

— Хорошо. Я не собираюсь у вас ничего покупать, что с того? Я зашёл, потому что… просто… я давно не был в таких магазинах и…

— Ностальгия замучила?

Дама раскрыла что-то вроде пудреницы. Презрение её ко мне было столь высоко, что она начала чем-то протирать свою физиономию в моём присутствии.