Чтение онлайн

25 октября было получено известие, что в 11 часов 50 минут утра на мине у Вульфского знака подорвался «Летун». От взрыва у него в корме образовалась огромная пробоина, и от турбинной переборки до ахтерштевня все заполнилось водой. Он потерял возможность двигаться, и его дотащили до Ревельской гавани при помощи буксиров.

Не обошлось и без жертв: было убито 5 матросов, тяжело ранено — 6 и легко — 8.

Место, где подорвался «Летун», находилось за Центральной позицией; считалось, что неприятель никак туда не мог проникнуть. Единственным объяснением этому факту могло быть подозрение, что несколько дней тому назад сквозь заграждение каким-то способом удалось проникнуть неприятельскому подводному заградителю, который и разбросал небольшое количество мин в восточной части Финского залива. Ввиду же того, что они были разбросаны на огромном пространстве, обнаружить их почти не представлялось возможным. Следовательно, движение судов в этой части залива должно было уже происходить только по фарватерам, но возможно, что и на них могла попасться какая-нибудь мина.

В этот же вечер были получены дополнительные сведения, что на нашем Стейнортском заграждении взорвались еще два парохода.

Ночь с 27-го на 28 октября выдалась очень беспокойной. Тревога началась с того, что наблюдательные посты с маяков Вормс и Тахкона около 10 часов вечера услыхали на NW несколько сильных взрывов. Судя по направлению, они произошли в районе Передовой позиции.

В 2 часа 45 минут ночи пришло еще более тревожное известие: маяк Пакерорт увидел восемь неприятельских миноносцев. Вскоре он донес, что миноносцы, подойдя к Балтийскому порту, обстреливали его в течение 20 минут, а после скрылись на запад.

Едва только пришло первое донесение Пакерорта, как нас сейчас же всех разбудили, и дивизии было приказано срочно выйти в море и отрезать пути отступления неприятельским миноносцам.

Все миноносцы дивизии сейчас же стали спешно поднимать пары. К 5 часам утра 1-й и 5-й дивизионы и «Новик» уже вышли на рейд и начали входить в Нуккэ-Вормсский проход, но в это время от командующего флотом пришло отменительное радио. До рассвета мы простояли на рейде, а потом стали опять входить в гавань.

В 10 часов утра снова было получено приказание немедленно выйти к Передовой позиции, где, по сведениям, остался подорвавшийся неприятельский миноносец.

В 11 часов «Новик» вышел в море, причем в пути присоединился к 1-му и 5-му дивизионам. Было указано, что неприятель держится в 148-м квадрате. Подойдя туда в 3 часа дня, мы там уже больше никого не застали, и так как в это время спустился довольно сильный туман, адмирал решил прекратить поиски и вернуться в Рогокюль.

По сведениям штаба флота, во время этого безумного ночного прорыва неприятель понес значительные потери: два миноносца взорвались и погибли при прорыве в залив; кроме того, один миноносец подорвался на обратном пути, но затонул не сразу, и его некоторое время буксировали другие миноносцы. Есть основание предполагать, что это далеко еще не все потери. Всего прорывавшихся миноносцев было одиннадцать, из которых, следовательно, по первым сведениям, погибло три.

30 октября командующий флотом вызвал начальника дивизии в Ревель. В 11 часов 30 минут утра совместно с «Победителем» и «Громом» мы вышли в море и благополучно дошли до Ревеля. Там уже имелись дополнительные сведения о прошлом набеге неприятеля. Оказывается, из одиннадцати миноносцев погибло семь. Картина происшедшего была приблизительно следующая. Отряд, состоявший из одиннадцати миноносцев, прорывался в залив, идя в кильватерной колонне. У банки Аполлон взорвались первые два миноносца. Тогда начальник отряда запросил — идти ли ему дальше, и в ответ получил приказание продолжать операцию. Дальнейший путь к Балтийскому порту прошел удачно, и, подойдя туда, три миноносца вошли на рейд и начали стрелять. Их снарядами было убито два солдата, две женщины и четверо детей, ранено — семь человек и, кроме того, убито 12 лошадей. Насколько в темноте можно было заметить, отряд состоял из четырех новейших миноносцев, а остальные, хотя были тоже большие, но сравнительно старого типа.

На обратном пути отряд, придерживаясь финляндского берега, снова попал на заграждение Передовой позиции, где у него сейчас же взорвалось три миноносца. Это обстоятельство сильно смутило остальных, и они пошли вдоль позиции к югу. Во время путешествия по заграждениям опять взорвался один миноносец. Тогда, должно быть с отчаяния, оставшиеся решили идти на «ура» и повернули на W. Немного спустя из них подорвался еще один и вскоре, как и все предыдущие, затонул. Уцелело и вышло на чистую воду только три миноносца, да и то у одного из них произошла какая-то авария с котлом, и он потерял возможность двигаться. Тогда другие два взяли его на буксир.

Все это время у входа в Финский залив держались два легких крейсера с несколькими маленькими миноносцами, готовые поддержать отряд в случае погони с нашей стороны.

Оценивая этот набег так, как он представляется нам, его только и можно охарактеризовать, как «безумный», не делающий чести осведомленности германского командования. Зная, наверное, что у нас очень сильно заминирован вход в Финский залив, оно все же послало в него свои суда. Неприятель не мог не знать о заграждениях, если не из тайных источников, то, во всяком случае, от подлодок, которые все время держались у входа в залив и очень часто проникали за заграждение. Может быть, именно они и ввели его в заблуждение, указав какой-нибудь фарватер, которым сами пользовались, но, за неимением точной ориентировки, отряду попасть на него не удалось.

Исходя из того, что целью операции, по-видимому, было лишь обстрелять Балтийский порт, который сам по себе никакого военного значения не имел и был населен почти исключительно мирными рыбаками, можно сказать, что неприятель, оценив слишком мало нашу защиту залива, очень жестоко за это поплатился.

Интересно, как верно и подробно нарисовал этот прорыв командующий флотом адмирал Непенин. Еще раз мы получили подтверждение, что все его сведения и выводы всегда были безошибочны.

Приводимое ниже, в переводе с немецкого, описание набега неприятельских миноносцев, составленное начальником флотилии капитаном Виттингом и помещенное в книге «Auf See unbesiegt», стр. 68, очень совпадает с тем, что сообщил Непенин.

«На минах.

Это было 27 октября. Бешеным ходом неслись одиннадцать миноносцев X флотилии, под моим командованием, внутрь Финского залива навстречу неприятелю.

Что может быть лучше!

В моем распоряжении — храбрые, закаленные войной офицеры и команды. Они слепо доверяют друг другу и в трудные минуты работают рука об руку. Их томит нетерпение столкнуться с врагом, сразиться во имя победы и славы Германии. Моя флотилия состоит из новейших, лучших миноносцев. Нам поставлена цель — уничтожение неприятельских кораблей, цель, которою, как солдат, должен гордиться каждый истый моряк.

Правда, задание очень нелегкое и рискованное. Адмирал, пославший нас, взял на себя тяжелую ответственность. Но это уже не наше и не мое дело. Мы знаем, что русские понаставили много мин в своих водах, но счастье сопутствует риску; отчего бы ему не улыбнуться и нам!

Итак, вперед! „Курс — Ost, ход — 21 узел, строй — кильватер“, так гласил мой сигнал с наступлением темнота.

В бесконечно длинной колонне шли миноносцы за головным „S-56“. Такой строй был избран, чтобы по возможности предохранить себя от мин. Расстояние между каждым из миноносцев — 300 метров. Сзади видны только три миноносца; остальные — теряются в темноте. Это неудобно, но ничего не поделаешь, недаром вся линия, от головного „S-56“ и до концевого корабля, растянулась более чем на 3 тысячи метров.

Погода благоприятная: луна скрыта облаками, и море спокойно.

В 8 часов 38 минут передают по Морзе, что задние миноносцы отстали. Пришлось повернуть, чтобы узнать, что случилось. Трех задних миноносцев — нет: „S-57“ (доблестный старший лейтенант Притвиц; впоследствии — погиб), „V-75“ (капитан-лейтенант Менхе) и „G-89“ (капитан-лейтенант Заупе). Их больше не видно. Наконец, по линии, с заднего миноносца передают, что один из них подорвался на мине.

Это было печальное начало. Но что делать! Долгие поиски в темноте этих миноносцев, которые теперь остались где-то далеко на западе, все равно ни к чему не приведут. Кроме того, ведь при пострадавшем, согласно заранее отданному распоряжению, остались два миноносца.