Чтение онлайн

Подготовились тщательно. К листу железа приварили скобы, привязали канат и в воскресенье ночью, сбив замок с ворот сарая, на листе уволокли якорь по бетонной дороге. Но след-то остался! Так вот, чтобы замаскировать кражу якоря, боцкоманда выкатила из сарая барабан коаксиального кабеля, годного для антенн телевизора, по тем временам — целый клондайк в спиртовом эквиваленте. Барабан по песку укатили в другую сторону к стенке, где стояли в ремонте самоходные баржи и погрузили на ближайшую. Шкипер, получивший накануне вечером от «хороших людей», не ведая за что, твердую заводскую валюту, спал как сурок.

Утром сормовские работяги, обнаружив пропажу барабана, пошли по его следу. Нашли на борту баржи, выволокли шкипера на «свет божий» и, как Ваньку Жукова, евойной харей в барабан. О пропаже якоря никто и не вспомнил, а командир лодки капитан 3-го ранга Путинцев так ничего и не узнал, так как фонтан в море был как всегда.

После ВВМИУпп получил назначение в Полярный на «С-345». В отделе кадров дивизии вначале сообщили, что в гостях у подплава находится капитан 1-го ранга Лунин — знаменитый подводник, а уж затем сказали, что моя лодка в море и будет швартоваться к 16 часам. Встретил лодку, представился на пирсе командиру, а в отсеке механику.

Отслуживший уже семь лет инженер — старший лейтенант, не спавший в море двое суток, заявил, что ты, лейтенант, всё знаешь, но ни фига не умеешь, а я всё умею, но уже ни фига не знаю. Поэтому ты будешь работать, а я — руководить. Сдавать будешь сразу на самостоятельное управление боевой частью, а не группой, но в те же сроки — 40 дней. Одним пальцем напечатал из «Наставления по боевому использованию технических средств» зачётный лист, расставил сроки сдачи. И началось: днем служба и учёба, а после допоздна с тетрадью и старшинами, как говорится, «на животе», по системам и механизмам.

Через несколько дней вечером отвели команду лодки в казарму, а располагалась она на сопке за кинотеатром — в народе «караван-сарай», как тут приходит дежурный и сообщает, что механика срочно вызывают на корабль. А наш механик перед ужином где-то уже «растворился» с друзьями. Понимая, что просто так меха на лодку не вызовут, значит, там что-то не так, бегу на корабль. Лодка ошвартована третьим корпусом у плавбазы «Аят» прямо напротив городского «циркульного» магазина.

Верхний вахтенный сообщил, что на лодке всё спокойно, но был флагмех. Естественно, иду к нему в каюту. Там почти все «флажки» кого-то ждут. Доложился флагмеху. Он задумчиво вздохнул и спросил: «Ты меня понял?». Не знакомый с тайнами «мадридского двора», лепечу: «Никак нет». С трудом, правда без толмача, понимаю, что им нужна к ужину «граната С 2Н 5ОН».

Бутылку потом поставили на стол, где за газетой, прикрывавшей обзор со стороны двери, лежал закусон. Но штабом бригады была допущена тактическая ошибка — прикрывая стол от взглядов со стороны двери, они забыли о большом прямоугольном иллюминаторе над столом. Лунин, живший в командирском салоне, имел привычку перед едой пройтись с трубкой по палубе надстройки подышать. Увидев боковым зрением возбужденных штабников, он, заглянув в иллюминатор, внимательно осмотрел каждого из них, задержал недоуменный взгляд на юном лейтенанте, оценил сервировку стола, протянул руку к бутылке, сунул её во внутренний карман тужурки и, помахав рукой, сказал: «Флагмех, распустите офицеров».

Так я впервые увидел Лунина.

Но за второй «гранатой» идти пришлось.

Кстати, заставив меня сдавать сразу на самостоятельное управление боевой частью, мех спас мне жизнь. Я должен был «утопнуть» в ноябре 1958 года.

Мех убыл в техническое управление флота в Мурманск по делам. Мне, уже «допущенному», пришлось делать зарядку аккумуляторной батареи. Ответственность большая — суммарные токи на батарею 4200 Ампер. Ключи в магнитном поле меж кабелями висят, как гроб Магомета, да и водорода выделяется уйма.

Лодка «С-342» уходила вечером в море, а командира группы БЧ-5 на ней не было. Флагмех пришел к нам на борт, чтобы отправить меня на эту субмарину, но выяснив, что наш мех еще не вернулся, он, в конечном итоге, отправил лодку в море без командира группы. При выходе из Кольского залива лодка сталкивается в темноте с танкером «Алазань», кэп которого принял лодку за катер и «пошел» по его корме. Шестой отсек прорубил от диаметральной плоскости до отливного кингстона. Дыра 500 миллиметров шириной и метра три длиной. Моторист по линии вала погиб сразу. Четверо электриков успели обесточить отсек, пока танкер не выдрал свой нос из пробоины. Мокрые, они залезли на верхние копки отсека. Мороз, вода +4 °C. Лодку буксиры вскоре приволокли в Полярный и кормой вытащили на мель у пирса, но корме у нашей лодки. Пока резаками расчищали пробоину в прочном корпусе, матросы и старшины погибли от переохлаждения.

Место командира моторной группы было в этом отсеке, так как шли под электродвигателями, но место на этот раз было вакантным.

На всех подводных лодках главные гребные электродвигатели охлаждаются воздухом с помощью электровентиляторов. В начале 60-х годов на одной из лодок Северного флота случилась уникальная поломка — пробило изоляцию главного полюса такого вентилятора. Уникальная потому, что была, вероятно, единственной за всё время эксплуатации 215 лодок 613-го проекта.

В Полярном, в ЗИПе такой обмотки не нашлось, поэтому механику лодки пришлось ехать в г. Колу за Мурманском, где расположены были склады технического управления флота.

Нашел. Деталь весом около 10 килограмм была большой катушкой из медной шины, покрытой кремнеорганической изоляцией. Из катушки вызывающе торчали два медных выводных конца. Получил и в Мурманск. Ресторан «Арктика», воспетый Юрием Визбором и Виктором Конецким, был в те времена единственным в городе, но посещать его служилым людям в форме было запрещено. Пройти мимо мех не мог, так как в Полярном буйствовал «сухой закон». В зале «гудели» рыбаки с траулеров. Сел, заказал. Мех только собрался вонзить зубы в бутерброд с сёмгой «по-поморски с душком», как рыбаки задрались. Кто-то кого-то толкнул, и он пошел задом, сшибая столы. За последним сидел мех, он, зажав зубами бутерброд, поймав почти на лету графинчик с «окавытой», толкнул рыбака на его штатное место. Довершая разгром зала, рыбак приземлился у друзей-рыбаков. Разбора полётов не было, но мэтр ресторана тут же позвонил в комендатуру. Через несколько минут прибыл патруль — армейский капитан и два солдатика. Естественно, звучит «пройдемтя».

Указав капитану, что тот капитан, а мех — инженер-капитан-лейтенант, и что это уже звучит солидней, но раз у капитана есть приказ коменданта доставить каплея в околоток, мех согласен с «пройдемтя», но только когда доест. В ответ начальник патруля, сидевший месяцами в тундре с росомахами и песцами, забывший политес, приказывает солдатам: «Взять!». Полученную на складе «железяку» швейцар отказался взять на хранение, так как мех заявил, что это «сов. секретно». Катушка осталась лежать на полу у стола. Мех берёт завернутую в бумагу деталь и, направив голые медные концы в сторону капитана, говорит: «Уйди, сука, законтачу!». Капитан, зная, что у моряков всё не так, как у людей, ретируется с солдатами и ждёт у входа, вызвав подмогу. Бедного меха увезли в комендатуру, а затем на губу.

Позже в приказе по флоту было написано: «Пьяный капитан-лейтенант с сов. секретной техникой устроил дебош в ресторане».

И мех вместо моря торчал на губе, правда, вскоре «сов. секретную» обмотку из камеры у него забрали, так как лодка без вентилятора — не подводная лодка и даже не Карлсон, который жил на крыше, а не в море.

На рубеже 50–60-х годов командиром несамоходной плавбазы «Василий Вересовой» 8-ой дивизии ПЛ СФ служил капитан-лейтенант Дрожжин. Мы его между собой звали просто Лёша. Хозяйственный мужик, плавбаза у него всегда находилась в очень приличном состоянии, подводнички, обитавшие на корабле, на быт не жаловались.