Чтение онлайн

Майор Джонатан Томпсон, командир SBS, одним из последних прибыл на борт и делил блок-контейнер на мостике с командиром SAS подполковником Майком Роузом. Ожидая прибытия «Фирлесс» на жаре о. Вознесения, Джонатан успел загореть и заскучать. Он обрезал свои легкие камуфляжные штаны до шорт, а вместо пустынных «Велли» носил сандалии с открытым носком и мы все ему завидовали.

Джонатан был тихим, убийственно серьезным и внимательно слушающим. Незнакомый с ним человек мог бы обвинить его в отсутствии чувства юмора вероятно потому, что, сам того не сознавая, стал объектом мягкого сарказма, с которым Джонатан подкалывал людей. Он был членом Британской национальной команды по спортивному ориентированию и хотя сейчас уже серьезно не тренировался, был очень даже способен уделать вчистую в диком лесу многих хороших бегунов, как он проделывал это со мной несколько раз. ПГН-1 вскоре должна была перейти под его командование.

7-го мая, вместе с Деннисом Маршаллом-Хасделлом и его группой тактических передовых авианаводчиков, ПНГ-1 была переведена с «Фирлесса» на его систершип «Интрепид». Который, как и «Гермес», был спасен от сдачи на металлолом. Большая часть остро необходимых военных кораблей была продана кому-либо, либо назначена на слом. Но сейчас все они находились в море на краю света, чтобы разобраться с аргентинской группой торговцев металлоломом.

Будучи гораздо малолюднее «Фирлесса», «Интрепид» был, в целом, лучше. Деннис и я делили каюту рядом с кают-компанией и могли наслаждаться едой и напитками, неслыханными (или закончившимися) на «Фирлессе». «Интрепид» был старше и выведен из состава действующего флота для капитальной перестройки. Но всего за десять дней корабль был переоборудован и выведен в море процесс, который обычно занимает год или больше.

Планировка «Интрепида» внешне была такой же, как и у «Фирлесса», но с некоторыми весьма запутывающими отличиями. Свисали оголенные провода для осветительных приборов, еще не подключенных в спешной подготовке к выходу в море. Весь экипаж «Интрепида» был распределен на другие корабли или береговые базы. Поэтому, чтобы корабль вышел в море в такие рекордно короткие сроки, флот просто попросил их вернуться. Главный старшина кают-компании фактических уже ушел с флота после завершения своих 22 лет службы, но вернулся и был изумлен тем, что кают-компания оставалась «домашней» несмотря на кошмар, который вскоре должен был начаться.

На третью ночь нашего пребывания на борту, пришел приказ переоборудовать «Интрепид» под операционную и полевой госпиталь. Пока мы смотрели странный фильм «Человек Омега» о единственном выжившем после атомной войны человеке, не зараженном ужасной болезнью мутации, инженеры «Интрепида» начали работы в оружейной комнате мичманов по соседству.

Когда флот воюет, все происходит очень быстро. Сначала они вкатили кислородно-ацетиленовые баллоны, чтобы отрезать двадцать квадратных футов от стальной переборки и сделать дверь достаточно широкой для носилок.

Мы едва могли видеть экран из-за дыма и паров. Затем они вытащили раковину из-под нашей барной стойки и снова установили ее в соседней каюте. К тому времени, как закончился фильм, кают-компания была готова для установки специального медицинского оборудования, чтобы завершить переделку. Кислородные баллоны и ящики с инструментами хранились в трюмах корабля, как часть его основного оборудования, ожидая этого самого дня, вместе с инструкциями, которым следовали инженеры корабля.

На следующее утро несколько ужасно высокопоставленных военно-морских медиков в хрустящих тропических белых униформах с золотым галуном прибыли осмотреть руины нашей кают-компании.

«Он просто слишком мал» — громко и сочно говорили они, и их тощие ноги выглядели до смешного анемичными.

«Доступ слишком ограничен и ясно, что будет абсолютно невозможно использовать «Интрепид» в качестве госпитального судна» — добавили они.

Наконец мы отплыли с острова Вознесения, чтобы присоединиться к остальному Экспедиционному корпусу, который ждал нас к северо-востоку от зоны полного отчуждения (ЗПО). Даже сейчас мы еще думали не о высадке или сражении, а об ожидании в Южной Атлантике. Меня беспокоила угроза со стороны аргентинских ВВС и последствия попаданий бомб в один из наших лайнеров с десантом, а также, то, как будет проходить высадка, если вражеские самолеты смогут бомбить наши войска на земле. Но, по крайней мере, теперь мы покинули о. Вознесения и направились на юг.

Геополитический аспект ситуации вызывал тревогу, если рассматривать его с уровня пехоты. Существовала возможность эскалации с привлечением других стран Организации Американских Государств (ОАГ) и Кубы, и, возможно, использование против нас кубинских частей, действующих опосредованно, как советские войска. Я рассматривал бомбардировку аргентинских аэродромов на материке как разумное военное условие для нашей высадки, но я не думал, что мы действительно можем это сделать по политическим причинам.

Похоже, мы были предоставлены самим себе.

Следующие девять дней были полны неопределенности. Мы шли на юг, бороздя волны, которые становились все холоднее и суровее. Различные штурмовые учения практиковались ежедневно, тщательно пересматривались и уточнялись, чтобы максимально сократить затрачиваемое время. С реалистичностью этих упражнений проблем не возникало. Продолжение моего дневника:

«Обычная побудка в 07.00 с последующим душем и завтраком. Би-би-си периодически глушат испанские голоса и музыка, так что я сегодня полностью новости не прослушал. Репортер «Обсервер» комментировал ситуацию и уверенно сказал, что нам придется сражаться. Ну, твое здоровье, приятель.

У нас была церковная служба и пение гимна в столовой старшин (старших сержантов), в память о 20 офицерах и матросах, погибших на борту эсминца «Шеффилд» и трех погибших пилотах «Харриеров». Для успокоения мне пришлось прогуляться по летной палубе. Еще несколько человек сделали то же самое.

Мы носим с собой противогазы, противоожоговые перчатки и капюшоны, спасательные жилеты и ярко-оранжевые «одноразовые костюмы» (спасательные погружные костюмы).

Вторник, 11 мая: еще один день, почти такой же, как вчера. Волнение началось после обеда, когда два русских высотных разведывательных самолета «Bear» [16] низко и медленно пролетели над флотом, произведя очень тщательный осмотр. Пока они фотографировали нас, мы фотографировали их.

Затем, когда я ждал вертолета, который должен был доставить меня на «Фирлесс», прозвучала тревога и мы побежали по боевым постам, натягивая противоожоговые капюшоны. С левого борта был замечен перископ, поэтому мы прошли через процедуру закрепления для боя, привязав мебель в кают-компании к стенам и опорным колоннам, поставив свежеприготовленный послеобеденный чай обратно на камбуз, а потом просто ждали. Я заснул на ковре в кают-компании. Флот изменил курс, были запущены вертолеты ПЛО (противолодочной обороны) и отправлены на разведку фрегаты «Ардент» и «Аргонавт». Выглядело так, будто там были две подводные лодки, обе русские, и группа китов, за которыми прятались лодки. Это было открытое море, так что все стороны имели полное право там быть, но это выглядело обидным для китов.

Мы услышали новость, что «Харриеры» с «Атлантик конвейер» были подняты на перехват и сбили аргентинский самолет наблюдения «Боинг» (как угрожала Мэгги, если он снова будет шпионить). Однако этот радиолокационный контакт оказался самолетом-заправщиком «Виктор» КВВС, ожидающим дозаправки палубных «Харриеров», при проведении БВП (боевого воздушного патрулирования). Эти пилоты, должно быть, проводят много-много часов в воздухе, летая к нам от самого Вознесения.

Среда, 12 мая: я был на «Фирлесс», чтобы получить информацию. Мы должны высадиться (на Фолклендах) в ближайшее время после 18 мая и в соответствии с изменением плана, я должен буду стартовать с 45 коммандо, высаживаясь на БДС (быстроходные десантные суда) вместе с командиром штурмующих, и организовать передовой НП (наблюдательный пост) к югу от зоны высадки (Сан-Карлос) для наблюдения за Дарвином.