Чтение онлайн

Наш десантный катер прибыл. В паузах между воздушными налетами рулевые проскальзывали к яркому свежему солнечному свету якорной стоянки. В конце-концов нас доставили обратно, в темную, дымящуюся выхлопными газами пещеру теперь очень оживленного кормового дока «Интрепида». Я обнаружил, что проход в кают-компанию невозможен, потому что корабль стоял по боевой тревоге с запертыми на засовы люками. Я решил взобраться на палубу ПЗРК «Си Кэт» и пролезть через световой люк под мостиком. Я быстро обнаружил, что это было невероятно глупо. Я затащил свое снаряжение на верхнюю палубу, и в этот момент начался еще один воздушный налет. Ракеты «Си Кэт» находились всего в нескольких футах от меня и начали двигаться очень зловещими, отрывистыми движениями, отслеживая цель. Когда чуть выше на мостике начали стучать орудия «Эрликон», из-под палубы «Си Кэт» появился матрос, затащил меня в темноту и закрыл люк.

Когда мои глаза привыкли к тусклому красному аварийному освещению, я увидел еще двоих матросов, ожидающих перезарядки «Си Кэт», чтобы пополнить боезапас, как только те отстреляются. Мы сгрудились, дымя сигаретами и слушая доклады об обстановке вахтенного офицера, гримасничая, когда «Си Кэт» с ревом, грохотом и свистом взлетали над палубой прямо за дверью. Прошло больше часа, прежде чем вахтенный офицер дал отбой. Как можно незаметнее я открыл световой люк и пробрался в теплую кают-компанию, где царила уютная иллюзия безопасности.

В нескольких сотнях метров к северу, в красивой песчаной бухте, в которой мы садились на десантный катер, вернувший нас на «Интрепид», прямо у берега прыгали маленькие дельфины, а пара тюленей покачивалась, как старики в ванне. Шум нашей войны, должно быть, был для них в новинку, в то первое утро воздушных налетов. Но у меня было сильное чувство, что мир и спокойствие, которое я так внезапно и яростно разрушил прошлой ночью, никогда не будут полностью восстановлены.

Корабль-док «Интрепид» был базой для ПГН-1, мы держали на нем нашу надувную штурмовую лодку «Джемини» с подвесными моторами, запасные радиостанции и батареи, огромную кучу пайков и боеприпасов и все наше запасное личное снаряжение.

У меня была каюта, расположенная в небольшом коридоре слева от двери кают-компании, в которой всякий раз, как мы возвращались, я скидывал свои вещи и жил сам. В большой нейлоновой парашютной сумке лежало мое барахло, а сверху размещались туалетные принадлежности, готовые к немедленному использованию. Командир БЧ-6 [21] вечно веселый капитан 3-го ранга Рой Лейни, занимал каюту напротив. Один из самых занятых людей в лавочке, Рой присматривал и за моей сумкой, и за моими интересами, когда нас не было дома.

Другие пустые каюты в коридоре тоже были полны вещами, принадлежавшими прочему ночному народцу, включая моих друзей Криса Брауна и Джона Гамильтона (капитан SAS, позже был убит в Порт-Говарде), и другим темным личностям. Мы появлялись — бледные, изможденные и грязные, оставались на несколько ночей, а потом исчезали в разных направлениях. Я ложился спать ночью один, но потом ко мне, даже не включая свет, украдкой присоединялись другие. Утром на всех койках и на полу лежали храпящие, смертельно уставшие тела, оружие от пистолетов до ракетных установок висело на вешалках и лежало на письменных столах. Коридор снаружи был забит грязными «бергенами» и аккуратно сложенными разгрузками с характерным запахом торфа и ружейного масла.

Капитан 3-го ранга Рой Лейни руководил работой БЧ-6, организуя все полеты на корабль и обратно в течении двенадцати из двадцати четырех часов. Он практически жил в застекленной рубке управления, выходившей на летную палубу, где делалось все — начиная от обслуживания вертолетов, заправки топливом, посадки и взлета, до приема раненых и военнопленных и так далее. Я постоянно совал голову в их застекленный кабинет, с просьбой отвезти меня на другие корабли, или уточняя примерное время вылета. Несмотря на давление и постоянную неразбериху, в которой они работали, там всегда находили возможность помочь.

Кроме того, Рой забирал мою почту, запихивая ее в верх моей сумки, чтобы я мог добраться до нее, если он будет работать в БЧ-6, когда я вернусь на борт. Он никогда не спрашивал о том, что мы делали, но всегда встречал меня с большой кружкой пива, даже когда кают-компания была закрыта.

Главстаршина кают-компании был еще одним замечательным человеком, даже в самых тяжелых обстоятельствах оставаясь дружелюбным и готовым помочь. Он ушел с флота, когда «Интрепид» отправился на верфь для ремонта. Когда Военно-морской флот разослал запросы бывшей команде корабля вернуться для операции «Корпорация», наш главстаршина вернулся из заслуженной отставки на Цивви-стрит, чтобы управлять своей кают-компанией. (Когда наступили самые напряженные дни на «Аллее бомб», он признавался в сомнениях относительно правильности принятого решения. Бомбежка заставила нас всех чувствовать себя так же…)

Возвращение на борт «Интрепида» с горячи душем, едой и сном было чудесным. Рой махал нам из БЧ-6, когда мы выбегали из вертолета и тащили наше снаряжение к трапу. Когда шум двигателя затихал, он отпускал несколько шуток в наш адрес через громкоговоритель летной палубы. Мы перетаскивали наше снаряжение через скользкую взлетную палубу и спускались по крутому трапу на нижнюю танковую палубу, где лежала наша гора еды, снаряжения и боеприпасов. Кубрик ребят находился совсем рядом, через водонепроницаемую дверь.

Убедившись, что их вещи уложены, я поднимался по трапу на полетную палубу, затем по правому борту к люку, ведущему на камбуз и в столовую старших офицеров. Короткий подъем по другому трапу в кают-компанию, затем, миновав оружейную и камбуз кают-компании, я мог войти в столовую-гостиную собственно кают-компании.

Офицеры корабля, несущие свою обычную вахту, изо всех сил старались поддерживать жизнь в кают-компании как можно более нормальной. Чай, как обычно, подавали в 16.00, бар открывался в 18.00 и если нас считали «в море», то на стойке стояли тарелки с большими, толстыми, горячими вкусными чипсами.

Шли непрерывные и порой жаркие споры о том, считать ли пребывание в бухте Сан-Карлос-Уотер «в море». Но, несмотря на это, шеф кают-компании обычно предоставлял чипсы в любом случае. Это была очень решительная операция «как обычно»: газеты на столах, но потрепанные и безнадежно устаревшие, невостребованные письма, загромождающие стойку для почты, и вечно веселый и иногда нахальный персонал столовой, пополняющий постоянный запас кофе на плите.

Днем, во время воздушных налетов, мебель принайтовывали к стенам и центральным колоннам, и все, кто не находился на боевых постах, валялись в креслах или лежали на полу, в пятый раз читая журнал «Мотор» или «Иллюстрейтед Лондон Ньюс». Мы что-то бормотали друг другу через грязную белую ткань противоожоговых капюшонов.

Часовня теперь была постоянна занята под планирование операций частей специального назначения и поделена пополам между двумя сектами: одна половина SAS, другая SBS. Поэтому падре регулярно проводил богослужения в самых разных местах корабля везде, где только мог найти свободное место.

Горячий душ был нашим самым приятным послеоперационным делом одним из самых больших преимуществ, которым мы пользовались перед частями, теперь отчаянно окапывавшимся на берегу. После операции на Фаннинг-Хед я выгреб все из карманов, а затем встал полностью одетым под душ, чтобы постирать свою одежду по слоям. После этого я полностью намылился и нашампунился. Я закрыл глаза и неуклюже включил воду для фазы споласкивания, когда динамик трансляции взорвался словами «Воздушная тревога!» и приказал всем укрыться.