Чтение онлайн

Обличив жулика, специализировавшегося, как выяснилось, главным образом на «изгнании бесов» из приказчиков Сенного рынка, Свинцов прошел в общую залу, где свободные от дел стражи благочиния дули чай у подоконника.

Старший помощник пристава штабс-капитан фон Штайндлер принимал за своим столом генеральшу Сторожеву. Старушка явилась в участок, чтобы отозвать поданную три дня назад, в четверг утром 15-го дня сего месяца, жалобу в связи с пропажей колечка с изумрудом, которое преподнес ей незабвенный супруг незадолго до смерти по случаю юбилея свадьбы. Как выяснилось, колечко нашлось, что не могло не обрадовать старшего помощника пристава, так и не успевшего за прошедшее время начать расследование пропажи. Местоположение драгоценности сообщил сам покойный супруг, с духом которого генеральша имела возможность вступить в контакт на недавнем медиумическом сеансе в салоне мадам Энтеви.

Проходивший мимо стола Ардов на секунду остановился, внезапно ощутив во рту волну тамаринда. Вернувшись в памяти назад на несколько мгновений, он догадался, что кисловатый привкус вызвало прозвучавшее имя медиумической мадам, о которой с таким восторгом только что за обедом отзывалась княгиня Баратова.

– Велел посмотреть за часами на каминной полке, – продолжала между тем генеральша. – А у нас и правда стоят такие, в виде кентавра, золоченые.

– Так… Когда это было? – невесть зачем решил справиться фон Штайндлер.

– Дык на следующий день, как пропало, – с готовностью доложила посетительница. – В пятницу! Тем же вечером велела сдвинуть эту тяжесть, и представьте! – колечко именно там и обнаружилось!

Женщина приложила платочек к влажным глазам. На пальчике блеснул изумруд в изящной оправе.

– Так, стало быть, закрываем дело? – на всякий случай уточнил старший помощник, едва скрывая радость от того, что преступление раскрылось само собой и теперь может быть представлено в отчете как результат исключительного усердия и беспримерного служебного рвения.

Генеральша кивнула:

– Точь-в-точь как предрек дух Александра Федоровича…

Илья Алексеевич двинулся далее, в прозекторскую, где Жарков заканчивал осмотр утреннего трупа, и последнюю фразу генеральши, наверное, уже и не слышал.

– Видите эти пятна? – указал криминалист на руки покойника на секционном столе. Ардов подошел ближе. – Это ожоги. Такие можно получить в ходе химических опытов.

Илья Алексеевич посмотрел на бурые участки через лупу.

– А это, – Жарков протянул книжку с потертой обложкой, – было заправлено сзади за ремень.

На потертой обложке можно было разглядеть название: «Альбрехтъ фонъ Герцееле. Происхожденіе неорганическихъ веществъ».

Ардов полистал.

– Это, кажется, о химии?

– Да, любопытное издание, – отозвался Петр Павлович, не переставая звенеть стеклом в настенном шкафчике, где в плоскодонной колбе хранилась бурая жидкость с острым запахом. – Автор весьма убедительно излагает, как растения могут превращать фосфор в серу, а магний в кальций. Трансмутация, одним словом.

Помимо всяких формул, накорябанных карандашом на полях, Илья Алексеевич обратил внимание на афоризм, записанный, судя по всему, рукой убитого на странице 33.

– «Если не верить в себя самого – нельзя быть гением», – прочел он вслух.

Опрокинув в себя пробирку Вюрца с бурой жидкостью, Жарков на мгновение замер, потом крякнул и обернулся. Его щеки тронул румянец, взгляд сделался маслянистым.

– Что вы сказали? – улыбнулся он нездешней улыбкой.

– Это, кажется, Бальзак? – не обращая внимания на привычные манипуляции с колбами, предположил Ардов и пролистнул еще несколько страниц.

Обнаружилось еще одно высказывание:

– «Неудача – мать гения». Хм, автора не припомню.

Жарков подошел к сыщику и молча уставился в надпись.

– Может, конечно, это совпадение, – наконец медленно и с некоторым удивлением проговорил он, – но эти изречения любил повторять один профессор, который читал нам в гимназии курс по химии.

Жарков наотрез отказался следовать в альма-матер, не заглянув по пути в ресторанчик на Садовой, где в одном из залов была налажена система быстрого самообслуживания. Двигаясь вдоль стойки с умопомрачительным количеством готовых к употреблению яств, Петр Павлович остановил выбор на бутерброде с бужениной, но, подойдя для расплаты к буфетчику за стойкой, не выдержал и выхватил из верхнего ряда уже наполненную рюмку с крепительным напитком. Илья Алексеевич ограничился пирожком с брусникой.

Принятая порция зубровки и общая гастрономическая обстановка всколыхнули в памяти Жаркова обстоятельства первого своего посещения ресторана, которое состоялось как раз по случаю окончания последнего экзамена в гимназии – той самой, куда он взялся сопроводить Ардова.

– Решили всей компанией поехать в ресторан Зоологического сада, – ударился он в воспоминания, погрузившись в коляску и указав извозчику адрес. – Во-первых, это было вроде как за городом, во-вторых, там было варьете, а в-третьих, ресторан там считался недорогим.

Грохот колес по булыжной мостовой заглушал половину слов рассказчика, но Илья Алексеевич решил не переспрашивать, воспринимая голос спутника скорее как род мадригала [11] .

– Надо сказать, что визит такого рода был для нас делом необычным, мы понятия не имели, как подступиться. Встали у входа и шагу не смеем ступить. Помолчали, пошли гулять по саду – считать наши капиталы. Выяснили, что на праздничный ужин можем пустить по два рубля на человека. Хватит ли? Бог весть. Пошли обратно в ресторан. Метрдотель тут как тут – в смокинге, с бантиком. «Что вам угодно, молодые люди?» Ну, объяснили ему, так, мол, и так, первый раз… «Все, – говорит, – устроим в лучшем виде, только скажите, сколько вас человек и какую сумму планируете ассигновать на празднество». Ну, сказали ему. «Возвращайтесь, – говорит, через полчаса». Пошли, стало быть, еще погуляли. Возвращаемся – мать честная! – испугались даже – длиннющий стол и весь уставлен как в сказке: бутылки, закуски, фужеры. Думаем: не ошибся ли? Как бы еще денег не потребовал. Но оказалось, всё было предусмотрено в пределах наших капиталов. Понятно, что портвейны были дешевые, шампанское суррогатное, закуски тоже не из дорогих. Но до чего ж красиво было подано! Какие этикетки на бутылках, какое оформление блюд…

Жарков даже причмокнул, вспоминая, как он уминал котлету, конфузливо посматривая на эстраду, где высоко поднимала ноги полуголая шансонетка.

Гимназия располагалась по 1-й Роте Измайловского полка, во флигеле домовладения братьев Тарасовых. У младших классов занятия как раз закончились, поэтому по коридорам носились мальчишки в черных тужурках, затянутые в лакированные ремни. Из зала доносились звуки гимназического хора и духового оркестра – репетировали кантату для предстоящего праздника.

– Горский? – переспросил старичок в синем форменном сюртуке с белой бородкой, столкнувшись на выходе из комнаты для учебных пособий с двумя господами; в руках у него был макет додекаэдра [12] . – А вы по какому поводу интересуетесь?

– Евгений Янович, я Петр Жарков, выпускник вашей гимназии, – попытался расположить к себе учителя криминалист. – Вы читали у нас математику и геометрию.

– Ах, Жаркоо-о-ов… – старичок прищурился. – Это вы мне бюст Декарта расколошматили?!