Чтение онлайн

— Что это? — спросил я свою спутницу, усаживаясь на водительское кресло и запуская тарахтящий дизель.

— Криопротектор, — ответила Валерия Прайд, сев рядом и захлопнув дверцу. — Как ехать, знаете?

— По Ленинградке, а там покажете…

Она была сумасшедшей. Она была одержимой. Она была директором конторы по отправке людей в будущее. А точнее руководителем российского и, кстати, единственного в Европе центра по замораживанию людей.

Идея простая и давно известная: если вы больны раком и умираете, вас можно заморозить и разморозить тогда, когда наука научится лечить рак. Дальше начинаются сложности — научного, организационного и юридического характера. Заморозить — дело нехитрое. А вот размораживать крупных млекопитающих после глубокой заморозки так, чтобы они потом ожили, пока не получается. Тут вся надежда — на науку будущего. Кроме того, просто так заморозить живого человека, пусть даже умирающего, нельзя: закон об эвтаназии у нас, к сожалению, еще не принят, и потому это будет считаться убийством. А вот когда он сам помер в муках — это хорошо и правильно. Поэтому терпеливо дожидаются смерти и уж потом замораживают. В надежде на то, что наука будущего сможет не только корректно разморозить, но и оживить труп, а также омолодить, и, конечно же, подлечить отмороженного, ибо какой прок жить целую вечность со старческим геморроем в старческой заднице?

Мы ехали в Алабушево, в криоцентр, где хранятся первые замороженные россияне, купившие себе путевку в будущее. Мне хотелось самому посмотреть на это «чистилище», где в ледяном безмолвии ожидают жизни вечной мои современники.

Моя спутница Валерия Прайд — человек мечты. Она не только директор криоцентра, но и лютый трансгуманист. Вот как раз из штаб-кваріиры московских трансгуманистов мы и ехали в Алабушево. Кто такие трансгуманисты? Мечтатели и философы. Я сам по большому счету трансгуманист, а моя книга «Апгрейд обезьяны» (в последнем переиздании, напомню, — «Венец творения») должна являться просто настольной книгой всякого уважающего себя трансгуманиста.

Трансгуманизм — материалистическое течение в философии, которое полагает, что нынешний homo sapiens — не вершина эволюции, а всего лишь очередное ее звено. Промежуточный этап. Каким окажется модернизированный разум будущего — генетически измененным бессмертным биороботом, или его сознание будет записано на кристаллы электронных машин, и перемещаться в пространстве у такого разумного существа просто не станет нужды? Над этими вопросами и рефлексируют трансгуманисты.

На мой взгляд, трансгуманизм — модернизированная религия, только отказавшаяся от бога и основанная не на мифологии, а на науке. То есть и не религия вовсе. А сказка. Которую мы должны сделать былью — для того и рождены. Адепты трансгуманизма так же грезят о бессмертии, как и обычные верующие, только обеспечить оное должен не мифический небесный колдун, а знания, накопленные человечеством. И человечество выступает здесь в роли коллективного бога.

Когда-то в Средние века ученые теологи в монастырях вели бесконечные схоластические споры о том, сколько чертей может поместиться на острие иголки. Подобные споры ведут между собой в своих «интернет-монастырях» — на форумах и в чатах — и трансгуманисты. Главный вопрос, который всегда вызывает самые пламенные, самые жгучие дискуссии, — что есть «Я». Точнее, можно ли скопировать личность на другой носитель. А еще точнее, будет ли у новой копии то же самое самосознание, что и у оригинала. Поясню…

То, что рано или поздно удастся скопировать информацию, содержащуюся в мозге, причем вместе с программами ее обработки и индивидуальными реакциями (которые тоже суть программы), ни у кого сомнения не вызывает. Скопируют, будьте уверены. Но даст ли это вам личное бессмертие? На этот вопрос я уже отвечал в упомянутой книге, но неясностей у людей все равно полно. Эта проблема станет, видимо, самым главным вопросом ближайшего будущего. И неудивительно, что именно этот вопрос всплыл в салоне машины, пока мой джип пробирался по Коровинскому шоссе в сторону «чистилища» — этого Лифта времени, отправляющего человеческие тела в будущее в надежде на воскрешение.

— Ну конечно, при условии точного копирования бессмертие возможно! — воскликнула Валерия.

— Откуда это следует? — задал я вопрос, выворачивая на МКАД.

— Как откуда? Если удастся сделать мою точную копию… Даже не мою, а моего мозга…

— Стоп! Начнем с того, что точной копии не получится, поскольку мы живем в квантовом мире, то есть в мире, которому имманентно присуща неопределенность. Поэтому скажем так: сделаем копию с точностью до неопределенности. И будем считать, то эта точность технически удовлетворительна для полной передачи функций и особенностей личности. Итак, мы скопировали человека — родная мать не отличит! И что?

— Как что? Если меня скопируют, я буду жить в копии, которая станет думать, как я, знать все, что знаю я, реагировать так, как реагирую я. И если никакими способами копию нельзя отличить от оригинала, это значит, что копия — я.

— Есть такой способ, — сказал я.

— Какой? Если копия неотличима от оригинала, что нам мешает назвать ее оригиналом?

— Повторяю, есть один способ отличить копию от оригинала. Но он не внешний. Здесь мы должны отойти от объективизма и позитивизма, присущих европейской науке, и, собственно говоря, сделавших науку наукой. Мы, трансгуманисты, базируемся на науке. Но забываем о том, что есть в ней, помимо объективизма, еще и субъективизм. Он появился там недавно, в XX веке.

— Что вы имеете в виду?

— Влияние наблюдателя. Это квантовые дела, как вы помните… Но они из мира квантов «добивают» до нашего мира «больших твердых тел». Короче говоря, допустим, копия столь хороша, что ни один внешний наблюдатель, вооруженный любой аппаратурой, никогда не отличит эту копию от оригинала. Мы имеем два оригинала. Но один способ найти отличия все равно остается.

— Какой?

— Этот способ — я. Внутренний наблюдатель. Мое самосознание или сознание, уж не знаю, есть ли смысловое различие между этими словами… Знаете, Валерия, мне совершенно наплевать вон на того мужика. — Я показал пальцем на стоящего у обочины пожилого дядьку, похожего своей смуглостью на испанца или даже индейца откуда-нибудь из Южной или Центральной Америки. Что он делал тут, на обочине скоростной дороги, за железным барьером? Чего ждал? — Мне совершенно наплевать на то, похож он на меня или нет, так же он реагирует, как я, или нет, является он моей копией или приехал гастарбайтничать из южных стран. Потому что я в любом случае остаюсь здесь, на кожаном кресле моей машины. И если вы мне предложите умереть, тот факт, что моя копия останется жить, меня нисколько не утешит.

— Почему? Ведь это будете практически вы. У него будет ваша память, ваши чувства.

— Не мои. А идентичные моим. Потому что я не смотрю из двух голов четырьмя глазами. Я всегда здесь. У меня есть только мое тело. А моя копия смотрит на мир из своего тела. И когда я умру, я не очнусь в его теле, а уйду безвозвратно.

— Отчего же не очнетесь? — не поняла Валерия. — Вы боитесь прерваться смертью? Но ведь и сейчас ваше сознание тоже прерывно! Вы умираете каждую ночь, а утром воскресаете. Человек может лежать в коме, а потом очнуться. И это будет все равно он.

— Вы не поняли. В случае со сном или комой есть непрерывность тела.

— А к чему в вашем теле привязано ваше «Я»? Если вам отрежут ногу, это будете вы?

Я принял вправо и быстро взлетел с кольцевой к Ленинградскому шоссе:

— На этот вопрос существует два ответа. Некоторые граждане любят отвечать на него так: все в человеке влияет на его личность. И даже потеря ноги необратимо изменит психику — человек станет другим. Но поскольку это будет непрерывный процесс, причем происходящий с ним самим, он может этих перемен изнутри себя и не заметить. Но я предпочитаю другой ответ: нет, моя личность от моих ног не зависит. И от рук тоже…

— Значит, мозг?

— Значит, мозг.

— А к чему в вашем мозгу привязана ваша личность? К нейромедиаторам, клеткам, аксонам, нейронам, отделам, коре, подкорке?..

Я задумался. В этот час на Ленинградке было немного машин, и удавалось держать приличную скорость. Значит, совсем скоро случится Зеленоград и поворот налево у стелы…

— Личность относится ко всему комплексу сразу. Если в моей голове заменить пару клеток мозга искусственным клетками с теми же функциями, я не замечу и останусь собой. Это как замок из кубиков. Можно менять кубики и постепенно заменить их все — сооружение останется. Личность — это замок из кубиков и блоков. Можно менять блоки постепенно и аккуратно. Тогда личность сохранится. А если смахнуть весь замок и на его месте построить другой — пусть даже точную копию, личность будет уничтожена, перескока сознания не произойдет. Потому что нечему перескакивать. Сознание есть кажимость.