Чтение онлайн

Если же вы хотите утопить конкурента, можете давать контрольной группе слишком большую дозу препарата-конкурента, чтобы поярче были побочные эффекты, которые вы потом отразите в протоколе испытаний — для контраста с вашим препаратом.

А вот еще чудесный прием: вместо реального эффекта дать «теоретический». Ну, например, вы делаете лекарство для сердечников и атеросклеротиков. В принципе, вам нужно уменьшить их смертность. Но не получается. Тогда вы докладываете, что ваше лекарство гарантированно снижает уровень холестерина в крови. Теоретически чем больше холестерина в крови, тем выше вероятность смерти от сердечного приступа. А практически снизить смертность сердечников гораздо труднее, чем понизить им уровень холестерина. Ну и не акцентируйтесь на смертности. Смело докладывайте, что смогли на 11 % снизить уровень холестерина (а про то, что при этом по непонятной причине выросла частота сердечных приступов, молчите).

Кроме того, есть масса способов «правильно поработать со статистикой», чтобы создать хоть какую-то иллюзию полезности вашего нового лекарства. В общем, разных способов столько, что проведенное в 2003 году систематическое исследование медицинских отчетов выявило следующий факт: клинические испытания, проведенные на средства фармацевтических компаний, в 4,5 раза чаще независимых исследований дают положительный (для компаний) результат.

Но ладно бы еще фармацевтические компании только приукрашивали действие своих лекарств! Главный медицинский принцип — «не навреди». Поэтому гораздо страшнее побочные эффекты, к которым приводят вновь придуманные лекарства и о которых производители предпочитают публике не рассказывать, даже когда знают о них. Дело в том, что теоретические, то есть в самом буквальном смысле выдуманные, чисто умозрительные построения могут совершенно не совпадать с реальной жизнью. Один из примеров я уже приводил — сердечники. И еще приведу.

Есть такая болезнь — аритмия. Это дело опасное. Поэтому существуют антиаритмические препараты. И вот однажды некоему доктору пришла в голову идея давать эти препараты людям, перенесшим сердечный приступ. Чтобы типа помочь сердцу. Мода прижилась, стали давать. В результате смертность выросла. И как выросла! «В середине 1980-х, на пике их использования антиаритмические препараты вызвали количество смертей, сравнимое с общим количеством американцев, погибших во время вьетнамской войны», — пишет тот же автор. А ведь фирма, проводившая испытания, знала о подобном эффекте, но сочла его «случайным стечением обстоятельств»!

Вот еще пример расхождения нежных теоретических построений с суровой реальностью. Многим известна свободнорадикальная теория старения. Мол, есть в нашем тельце такие штуки — свободные радикалы, они очень вредные, все у нас внутри организма рушат, как слоны в посудной лавке, а чтобы с ними справиться, нужно потреблять так называемые антиоксиданты. К каковым относятся, например, витамин Е и бета-каротин. Кто не слышал об их полезности? «Хочешь, чтобы зрение нормально работало, — ешь морковь, в ней много каротина!» Мало кто знает, но легенда о каротине, моркови и зрении была разработана военным ведомством Великобритании во времена Второй мировой войны для дезинформации противника. Англичане тогда вовсю осваивали новую технику — радары, и потому английские летчики могли засекать немецкие самолеты издалека. Немцев это удивляло. И чтобы сбить их с толку, англичане запустили слух, будто британским летчикам скармливают большое количество моркови. А из каротина моркови образуется ретинол, который отвечает за восприятие света сетчаткой. Поэтому-де английские летчики такие зоркие! Разумеется, биологическая подоснова у этой дезы была, иначе немцы раскусили бы ее в два счета. Но умозрительная теория может быть весьма далекой от конкретной практики. Что и доказала история с антиоксидантами, к которой мы возвращаемся.

В Финляндии провели грандиозный эксперимент, в котором участвовали 30 тысяч курильщиков, то есть людей с повышенным риском заболевания раком легких. Им для защиты организма от свободных радикалов решили давать витамин Е и бета-каротин. Из теории вытекало, что смертность от рака легких у них упадет. А она выросла! Причем выросла смертность не только от рака, но и от сердечнососудистых заболеваний.

Второе исследование, в котором приняли участие 18 тысяч человек, подтвердило первое: смертность от рака среди людей, принимающих антиоксиданты (которые, по идее, должны были замедлить старение и продлить жизнь), выросла на 46 %!

В мире существуют десятки тысяч разных лекарств. Их так много, а их действие на организм столь причудливо, что возник новый раздел медицины — ятрогенная патология, который изучает болезни, вызванные… лекарствами. Эти болезни лечат вторым поколением лекарств. Дальнейшую цепочку вы уже поняли…

Я такое видел. Жерлыгинской пациентке Светлане С. с диабетом и боррелиозом врачи прописали кучку таблеток. Прием этих таблеток вызвал у нее боли в печени и в желудке. Ей прописали таблетки от печени и от желудка… И вскоре список с прописанными препаратами занимал целый лист, а сами они — целую тумбочку. При этом общее состояние здоровья Светланы было обратно пропорционально количеству химических препаратов, которые она поедала. Ей становилось все хуже и хуже. Спаслась, как я уже говорил, движением. Системно организованные упражнения поставили ее на ноги, а отказ от химии позволил организму быстро восстановиться.

Многие люди как-то недооценивают вред лекарств для организма. Зря. Знаете, что сказал по поводу таблеток руководитель Центра изучения печени медицинского факультета РУДН профессор Павел Огурцов? Буквально следующее: «Приема 6–8 таблеток в день популярных лекарств на основе парацетамола, которые так навязчиво предлагает «от гриппа и простуды» телереклама, бывает вполне достаточно, чтобы спровоцировать развитие цирроза».

Ладно, возвращаемся к герою этой главы. Потому что у читателя может возникнуть резонный вопрос: а чем же лечит ваш «универсальный доктор» Карданов, если не таблетками? Что он капает в нос своим пациентам? Что оставит после себя благодарному человечеству? С некоторым трепетом перехожу к ответу…

Карданов свою родину ненавидит. Он здесь чужой. И потому я ничуть не удивляюсь, услышав от него:

— В составе растворов в основном минералы, растворенные в воде в определенных пропорциях, но точного состава моих растворов никто не знает и никогда не узнает. Даже сын мой не знает. Сейчас я даю ему уже готовый концентрат, а после смерти оставлю запас на сто лет. Ему до конца жизни хватит. А этой стране я ничего не оставлю. Ничего…

— Ну, хорошо, — я машу рукой. — Пес с ней, с родиной. Но как вы пришли к этим растворам? И почему они вообще работают?

— Знаете, будучи человеком уже в возрасте, уже вылечившим раки, геморрои, астмы, я чясто, обхватив голову, сам сижу и думаю: «Ёшкин кот! Ну почему эта хрень работает?!.»

— Стоп. Если вы, схватившись за голову, часто думаете, почему ваши растворы работают, откуда вы их взяли вообще? Ведь состав должен был идти от какой-то теории!

— Хороший вопрос. А откуда Менделеев взял свою таблицу?

— Во сне увидел.

— Правильно. И конструктор Шпитальный, автор скорострельных пулеметов ШКАС и УльтраШКАС увидел свою конструкцию во сне. Она к нему пришла как будто откуда-то извне. Одномоментно. Целиком. Вся сразу. И со мной было так же. Просто когда в голове масса самых разных знаний из самых разных областей и ты постоянно о чем-то думаешь, вдруг приходит идея. Она возникает как бы из ниоткуда. Процесс ее появления внутри мозга самому обладателю мозга не виден. Только результат. Я не знаю, как я это открыл и почему состав именно такой. Но я знаю, что действует он через вомероназальный орган непосредственно на мозг. На те его отделы и заводоуправления, которые заведуют цехами, пыхтящими в тушке. Для меня это черный ящик по Винеру. Я просто знаю, что если дать на вход такое действие, отклик будет вот таким. А что именно происходит внутри, понятия не имею.

— Слушайте, а может быть, это просто работает эффект самовнушения у больного, а? И что бы вы ему ни дали, будет улучшение, поскольку он верит в него? У вас все придуманные вами минеральные составы работают?

— Нет, конечно. Порой клинического эффекта нет вовсе. Начинаешь менять состав и постепенно находишь.

Тут я вынужден признаться читателю, что занимается Карданов чистой воды гомеопатией: все эти свои концентраты перед тем, как дать их больным, он сильно разводит. Если кто забыл на секунду, что такое гомеопатия, напомню. Это ужасная лженаука! Берется некое лекарство и растворяется в колоссальных объемах дистиллированной воды. Растворяется настолько, что в растворе не остается практически ни одной молекулы активного вещества. И вот этой водой пичкают больного в надежде на исцеление.

Я в гомеопатию не верю. По той простой причине, что достоверных данных о том, что она работает, не существует. Ну не удовлетворяет гомеопатия требованиям доказательной медицины! И об этом я позже еще скажу пару теплых слов… Более того, у академической науки нет никаких идей о том, почему она могла бы работать. Нет теории, хоть ты тресни! То есть в прямом и буквальном смысле гомеопатия — это чистой воды разводка. И в самом деле — если вы развели вещество настолько, что в ведре его осталась одна молекула или даже той молекулы нету, что будет реагировать-то? Нечему реагировать!