Чтение онлайн

Вот тогда меня осенило. Я сделала прямо противоположное тому, что должна была делать по контракту. Я устроила ещё больше драмы для команды, вплоть до того, что Сеульской полиции придется вмешаться, чтобы разобраться с этим, и, что ещё хуже, я влюбилась в человека, которого должна была защищать.

У меня вырывается тихий всхлип. Оливер крепче прижимает меня к своей груди, но я похлопываю его по руке, и он отпускает меня. Я с трудом поднимаюсь на ноги, не в силах встретиться взглядом с Хёрстом.

— Пойду собирать вещи, — говорю я.

Потом я вспоминаю, в каком они состоянии, и на глаза наворачиваются слёзы. Я закусываю губу, чтобы остановить их, но это бесполезно. Крупные слёзы текут по моим щекам, поэтому я закрываю лицо рукавом толстовки.

— Простите, — прохрипела я. — Простите.

Оливер встает и снова заключает меня в объятия.

— Ты никуда не уйдешь.

— Что? — Белла вскакивает на ноги. — Собирать свои вещи? Зачем тебе…? — она поворачивается к отцу. — О чём она говорит?

— Ради всего святого, — гремит Хёрст. — Сядьте все!

Я так потрясен его приказом, что повинуюсь ему не раздумывая. Через мгновение Белла и Оливер тоже садятся, и мы все смотрим на руководителя команды, как непослушные дети, ожидающие, что их отругают.

— Никто не будет собирать вещи, — медленно произносит Хёрст. — Элли, я знаю, ты расстроена, но, пожалуйста, не принимай поспешных решений.

Я неуверенно киваю, затем вспоминаю о салфетках, которые украла из его ванной, и вытираю ими нос.

— Хорошо. Но мне действительно жаль. Я хотела…

Я смотрю на Оливера, чей пристальный взгляд сосредоточен на мне. Он протягивает руку, и я беру его за руку, крепко сжимая пальцы.

— Белла, — говорит Хёрст своей дочери. — Я заставил тебя подписать соглашение о неразглашении, потому что тебе нужно держать при себе тот факт, что Элли была нанята в качестве девушки Оливера на сезон.

Моя подруга мгновение смотрит на него, затем переводит взгляд на меня.

— Так…ты из эскорта?

— Нет, — огрызается Оливер. — Она работает в агентстве по связям с общественностью. Мы согласились нанять её, потому что мой имидж в глазах общественности был как пожар в мусорном баке.

Белла вздрагивает.

— Я знаю, и мне жаль. Но ты не должен был…

— Дорогая, мы не говорим, что это твоя вина, — говорит Хёрст, и его взгляд смягчается.

Только тогда до меня доходит — конечно, она могла так подумать. В конце концов, это по её части. Боже, почему Хёрст и Оливер с самого начала не включили её в свои планы? Но теперь уже слишком поздно менять прошлое.

— Мы почти уверены, что я стал мишенью для кого — то, кто пытается разрушить мою карьеру, — говорит Оливер. Затем он морщится и добавляет: — И прежде чем ты это скажешь, я прекрасно понимаю, насколько драматично это звучит.

Хёрст качает головой.

— В этом нет ничего драматичного, если это правда, — он объясняет Белле все подробности инцидента с испорченной машиной.

Её хорошенькое личико бледнеет всё больше и больше, и я понимаю, что она тоже заботится об Оливере, не только как о гонщике и источнике своего дохода, но и как о друге.

— Почему ты мне не сказал? — она смотрит на своего отца, но вопрос может быть адресован любому из нас. — Я могла бы помочь.

— Я не хотел, чтобы ты вмешивалась, — категорично говорит Хёрст. — Кто — то ведет очень опасную игру, и мы до сих пор не знаем, кто это. Любая мелочь может вывести их из себя. Теперь они перешли от клеветы к физическим нападениям.

— Чёрт возьми, ладно. Я понимаю, — Белла вздрагивает, затем поворачивается ко мне. — Слава Богу, тебя не было в номере.

Хёрст постукивает костяшками пальцев по столу.

— И Оливеру, и Элли повезло, что всё обернулось так. Возможно, мы были слишком осторожны в этом расследовании.

— О, чёрт, точно, — внезапно говорит Белла, вскидывая голову. — Я пришла сюда, чтобы сказать тебе кое — что, пока меня не отвлекло всё это, — она находит фотографию на своём телефоне, молодую женщину с платиновыми волосами и очень большими…активами. — Мой связной наконец — то нашел её.

Оливер прищуривает глаза.

— Кто это?

— Стриптизерша с твоей фотографии, — торжествующе говорит она. — Она подтвердила, что это она на фото, она единственная в этом клубе, кто носит стринги с бабочкой сзади.

Я напрягаю мозг, пытаясь вспомнить стринги стриптизерши, но ничего не припоминаю.

— Это впечатляющая детективная работа. Она сказала, что на той фотографии действительно был Оливер?

— Нет, — её улыбка остра, глаза горят. — Именно так. Мой контакт показал ей фотографию Оливера, и она сказала, что никогда в жизни его не видела.

Облегчение захлестывает меня. Я не думала, что на этом фото действительно был Оливер, но, несмотря ни на что, получить подтверждение — это хорошо.

— Единственное, о чём я беспокоюсь, — продолжает Белла. — Это о том, что стриптизерша не обязательно будет рассматриваться как заслуживающий доверия свидетель. Это её слово против слова журналиста.

Хёрст хмыкает.

— Меня больше беспокоит твой таинственный контакт, который знает дубайских стриптизерш.

Белла закатывает глаза и игнорирует его.

— Дело в том, что она сказала, что у неё даже не было клиента в вечер гала — приёма. На до него она танцевала для нескольких мужчин, так что, возможно, это был один из них. К сожалению, она не может сказать, кто это мог быть, основываясь только на одежде этого парня.

Оливер хмурится.

— Это должны быть два человека, верно? Если это подстроено? Один представится мной, а другой сделает фото. Посмотрим, помнит ли она кого — нибудь, кто мог бы соответствовать описанию, — его рука обнимает меня, и он притягивает меня обратно к себе на колени. — Я чертовски ненавижу, что тебя втянули в это.

По — моему, в этом есть ужасающий смысл. Если я права, враждебность, которую я испытывала в последние недели, просто переросла во что — то гораздо более зловещее. Но я всё ещё не нашла доказательств, поэтому держу рот на замке. Мне нужно сделать несколько телефонных звонков, прежде чем мы с Оливером откроем банку с червями.