Чтение онлайн

– Поедешь с нами в столицу?

– Это зависит от Вас, пресветлый господин! Разрешите взять друга, – она показала на лежащего Умку, – с удовольствием приму приглашение.

– Почему не отпустишь его в лес, где ему положено быть?

– Антуан Экзюпери говорил, что мы в ответе за тех, кого приручили.

– Я не знаю этого достойного человека, – произнёс виконт Ренельи.

– Он жил далеко, был мудрецом, воином, писал книги и защищал родину! Он давно умер, но люди до сих пор им восхищаются.

– Хорошо. Бери зверя. Как его зовут?

– Умка!

– Ты где остановилась?

– Я только что пришла. Денег нет. Мой питомец проголодался, вот и стала петь. Надо вернуть инструмент владельцу, отдыхающему на сеновале. Как бы я хотела оставить сеглер. Мне так понравилось на нём играть!

– Я поговорю с музыкантом, – сказал Алангиз. – Жить будешь в одной из снятых нами комнат.

– А там есть горячая вода?

– Я распоряжусь.

Вскоре Флора расчёсывала вымытые волосы, присев на мягкую кровать, занимавшую почти всю комнату. Закрыв лапой глаза, свернувшись клубком, на кровати спал Умка. Крошечная комнатка с одним окошком, возле которого пристроился небольшой столик с низким табуретом, мягкая кровать. Чего ещё желать? Флора блаженно потянулась. Так хорошо лежать, зарывшись в пуховые подушки, и ни о чём не думать.

– Спокойной ночи, Умка, наконец-то мы выспимся.

Флору разбудил громкий стук в дверь.

– Кто там? – не открывая глаз, спросила сонным голосом.

– Алангиз. Господину плохо… Нужна помощь!

«Хитар прав: нельзя жить с людьми, они не дают ни выспаться, ни поесть», – воспоминание об оборотне разозлило и разбудило.

Наспех одевшись, вышла в смежную комнату. Виконт Ренельи лежал поперёк кровати.

– Что с ним?

– Господина… предали. Он ранен. Останься с ним. Я поищу лекаря.

Флора решительно отстранила мрачного телохранителя.

– Я посмотрю, потом решим, что делать.

– Ты лекарка?

Девушка не ответила – аристократ тихо застонал. Спросила о самочувствии, но виконт Ренельи молчал. Флора осторожно развязала плащ и увидела, что грудь и правая рука в крови. Она ловко сняла окровавленную одежду и обнаружила две колотые раны. Жизненно важные органы, к счастью, не задеты.

Флора сбегала в свою комнату и принесла аптечку. Алангиз не сводил с неё глаз, сторожа каждое движение. Закончив перевязку, опустилась на скамью. Внимание привлёк телохранитель, прижимавший к груди левую руку.

– Так. А с тобой что?

– Ничего… царапина.

– Покажи, – не обращая внимания на вялое сопротивление, Флора сняла с Алангиза плащ и кожаный панцирь. Рукав рубахи набух кровью. – Хороша царапина! Если не перевязать, истечёшь кровью.

Перетянула руку ремнём, чтобы остановить кровотечение, и убедила лечь рядом с господином – благо постель огромная, на ней поместилось бы ещё два упитанных господина. Раненые задремали.

Прихватив заветную дедушкину тетрадь и несколько настоев, Флора пробралась на кухню. За время пребывания у очага никто из трактирной прислуги не появился.

Когда вошла с подносом, Алангиз грозно спросил:

– Где ты была?

– На кухне готовила лекарство. Помоги дать господину виконту отвар.

Осторожно приподняла голову раненого и напоила лекарством, которое Алангиз предварительно понюхал. Флора протянула и ему кружку.

– А мне-то зачем?

– Ты потерял много крови! Пей. Быстрее восстановишь силы.

– Горькое, – поморщился Алангиз.

– Так ведь лекарство. Не вино.

Флора устала, глаза слипались: сказались бессонные ночи, проведённые в лесу. Присев на кровать, не заметила, как уснула.

Она проснулась от ощущения тяжести во всём теле. С трудом приподняв голову, затаила дыхание: на её груди лежала большая мужская рука, а на ногах – голова Умки.

Аристократ открыл глаза, виновато улыбнулся и убрал руку.

– Не бойся, дитя мое! Никто не обидел тебя. Ты устала…

Ей было неловко, она спросила:

– Как себя чувствуете, пресветлый господин?

– Благодарю! Лучше.

– Флора, спасибо! – добавил Алангиз хриплым голосом.

– Рада, что смогла помочь! Пойду к себе. Понадоблюсь – зовите.

Войдя в комнату, с наслаждением растянулась на кровати. Умка потянул когтями одеяло, лизнул лицо, заставляя встать.

– Отстань, – вяло отмахивалась от него девушка, но Умка не отступал. Пока возилась с расшалившимся рейтаром, спать расхотелось.

Она лежала на кровати, чесала за ухом зверька и размышляла: «Похоже, у виконта крупные неприятности. Путешествует без свиты. Кто-то ведёт на него охоту. Связавшись с ним, враги появятся и у меня. Ставим вопрос ребром: нужны мне такие заморочки? Мои песни пользуются успехом. Может, в качестве сеглера прибиться к более удачливому аристократу?»

Разомлевший от удовольствия Умка, чмокая, сосал лапу. Флора усмехнулась. «Раненых не брошу. Они помогли в трудную минуту, а что касается опасностей, лучше борьба с врагами, чем с горькими воспоминаниями. К тому же, не останется времени на сожаления о несбывшемся семейном счастье. Не останется времени на размышления, что было, если бы осталась в лесу ждать Хитара. Ренельи и Алангиз – колоритная парочка. Пора учиться жить с людьми, а эти двое мне нравятся».

Флора встала, расчесала волосы, заплела косу, надела лучший из двух, что были в её распоряжении, сарафан. Посмотрела в крохотное карманное зеркальце и, выходя из комнаты, сказала:

– Вполне свежа.

Осмотрев раны виконта Ренельи, поняла, что лечение затянется: «Если уж это проверенное средство не поможет, надо искать хорошего Мага», – думала она, глядя на почти пустой тюбик ранозаживляющей мази и разрезая чистую полотняную простынь на ленты для перевязки.

На кухне её появлению не удивились. Алангиз договорился с хозяином постоялого двора, что готовить им будет Флора. Повар с интересом наблюдал, как она стряпает неизвестные ему блюда, попробовав, оценил их по достоинству. Повар ей помогал, несмотря на занятость, за это она щедро делилась кулинарными рецептами; а с Иданой, невысокой темноволосой служанкой, даже подружилась. Умка уже не бегал за Флорой по пятам, лежал на кухне за печкой, в комнату к ней приходил только ночевать.

Как Флора и предвидела, загружена была с утра до ночи; времени на печальные воспоминания не осталось. Помимо приготовления лекарств, пищи и лечения раненых, по вечерам пела. Менестрель Зердик исчез. Трактирщика это очень даже устраивало: послушать новые песни приходило много людей.