Чтение онлайн

– Я тоже детство провел не на севере, а в Душанбе. Там значительно теплее, но сегодня, пожалуй, искупаться не откажусь! – сказал Тимур.

На берегу остались только Карим и Анастасий. Ребята, сдружившиеся в экспедиции, резвились, брызгая друг на друга теплой, кристально чистой водой. Наконец, они получили возможность сбросить напряжение, скопившееся за последние месяцы непрерывных походов и кропотливого труда! Карим с улыбкой наблюдал за ними, растянувшись на мягкой траве.

Лаврентий Евгеньевич, не принимавший участия в громких забавах, заплыл подальше, его голова то и дело скрывалась под водой – он был отличным ныряльщиком, как оказалось.

Анастасий задумчиво наблюдал за его действиями. Рядом лежал рюкзак Кулеша, откуда краешком выглядывала оберегаемая от всех красная папка. Он нагнулся и подтянул папку к себе с ловкостью, какую не ожидаешь от такого богатыря. Отодвинувшись к кустистым зарослям, Анастасий стал изучать таинственные материалы.

Прошло около часа, когда Лаврентий Евгеньевич, нахмуренный, бормоча что-то неразборчиво себе под нос, вышел из воды:

– Ничего не понимаю, что-то не сходится…

Он наскоро обтёрся майкой и начал одеваться, окрикивая подопечных, чтобы те тоже выходили, так и простудиться недолго. Вдруг учёный заметил, что в рюкзаке нет красной папки. Обеспокоенно огляделся он вокруг и увидел её в руках Анастасия. Подойдя к проводнику, Кулеш негромко, но грозно произнес:

– Тебя расстреляют за это, – руки его были крепко сжаты, будто в предвкушении драки.

Анастасий, поднявшись одним движением, ответил:

– За что? За то, что на самом деле вы приехали забрать вам не принадлежащее? Мы с тобой были в пекле и видели, к чему это приводит! Сколько невинных душ погибло от человеческого невежества, а вы вновь готовы повторить ту же ошибку: завладеть тем, чем пока не достойны обладать! И, возможно, никогда не будете достойны. Ведь зная, что было в Освенциме, зная, что может сотворить человек, вы до сих пор не уяснили, что человечеству пока рано касаться таких вещей!

Его голос, как и взгляд, пронзали до нутра. У Лаврентия Евгеньевича в глазах блеснули слезы. Опустив плечи и разжав кулаки, он посмотрел в даль за озером:

– Возможно. Возможно, ты прав! Но все мои намерения нацелены как раз на защиту человечества от подобных сумасшедших вывертов обстоятельств! – он обернулся и упёрся взглядом в как будто постаревшего Анастасия, – я вижу, ты не хуже меня осведомлен об объекте моих поисков. Но я не нашёл ничего, результата нет!

Доцент обернулся в сторону практикантов, которые недоуменно прислушивались к разговору, выйдя на берег и торопливо одеваясь. Склонив голову, он негромко проговорил:

– Согласен, что возможно, пора спуститься на землю и постараться сохранить то, что есть сейчас.

С шумом выдохнув и проведя обеими руками по лицу, он строго взглянул на молодых людей:

– Что бы вы ни услышали и ни увидели, забудьте! Всё шло, идёт и будет идти согласно плану, всем ясно? – он дождался согласных кивков и продолжил – Последствия за разглашение, даже за мысль в эту сторону, будут серьёзными.

Анастасий молчал, ребята, шокированные происходящим, не понимали ничего. Им можно было доверять, так как они вполне осознавали, к чему приводит ослушание в подобных ситуациях.

В молчании, без прежней весёлости, были собраны вещи. Анастасий тем временем подошёл к озеру и набрал фляжку воды, что-то нашёптывая. Закончив, он протянул фляжку Лаврентию Евгеньевичу:

– Тебе это пригодится, возьми.

Тот с благодарностью принял странный подарок, и группа отправилась дальше.

За несколько дней они дообследовали этот сектор и им предстояло вернуться в Наволок. Однако, в последнем походе их застала непогода. Неожиданно небо потемнело, опустилась несвойственная лесу тишина, даже птицы замолчали и сам воздух вдруг стал неподвижным. Только сверху тяжело ворочались налитые влагой тучи. Резко сверкнули первые молнии, и вместе с ними налетел ветер такой силы, что деревья застонали, сгибаясь к земле.

Анастасий, первым поняв, какую опасность в себе несёт буря, велел всем бросить вещи и приказал взявшись за руки лезть в неприметный овраг между лесом и поляной. Приученные за последние месяцы к чёткой совместной работе, практиканты поспешили выполнить указания проводника.

В вековую сосну, склонившую крону над оврагом, ударил мощный разряд молнии. От треска у всех заложило уши, вокруг разлетелись обугленные щепки. Ребята были напуганы. Они напоминали промокших щенков, забившихся в угол. Лаврентий Евгеньевич старался приободрить своих подопечных, но гул стихии не давал возможности расслышать ни одного слова.

Их проводник, напротив, казался собранным и невозмутимым. Ураган был настолько сильным, что выкорчевал и переломал деревья. Место убежища завалило искорёженными стволами. Град с дождем промочил всех до нитки, в овраге образовалась большая лужа. Спасаясь от влаги и холода, все теснее прижались друг к другу, каждого била крупная дрожь.

Когда ураган закончился, наступила уже глубокая ночь, но дождь и не думал прекращаться. Темень стояла кромешная, пришлось буквально наощупь выбираться из-под поваленных деревьев. Брошенные вещи найти никто и не пытался. Досталось всем, ссадины и ушибы ныли, а у кого-то и кровоточили. Самое удивительное, что Анастасий был спокоен, его как будто буря и не задела и не впечатлила, а глаза его завораживающе переливались в темноте голубым свечением. Учёные шли за ним, вернее карабкались, медленно продвигаясь по бурелому. Спустя какое-то время удалось немного согреться, однако идти было всё сложнее и сложнее.

Вдруг, откуда ни возьмись, неподалёку загорелся яркий свет, ослепительно белый. Исследователей охватили странные чувства. Сознание стало ослабевать, очень сильно захотелось спать, а потому все члены группы попадали на землю как подкошенные. Только мельком, в полусне, самые стойкие смогли различить лица окружавших их созданий.

Лаврентию Евгеньевичу показалось, что он очнулся почти мгновенно. Оглядевшись, он увидел комнату в избе, а рядом с ним сидевшую Зинаиду Павловну в белоснежном платье, украшенном белыми сверкающими камнями. На голове у нее была диадема с голубыми самоцветами и огромным ярко-голубым камнем в центре. «Бриллианты!» – подумал Лаврентий Евгеньевич. Он хотел было привстать, как Зинаида Павловна помешала ему, нежно положив руку ему на плечо.

– Ребята все в целости и сохранности, проспят еще денёк. – успокаивающе сказала она, и продолжила другим тоном, не отводя от доцента взгляда: – Я знаю, зачем ты здесь, какие силы стоят за тобой. Мы войны не хотим несмотря на то, что вы для нас не опасны. Будет лучше для всех, если история закончится так: по общепринятой версии вы нашли, что искали. Мы находимся на берегу озера Коргозеро, а восточнее, южнее и западнее находится много древних благородных лесов – берите, стройте поселки, железную дорогу, лет на семьдесят вам ресурсов хватит. Понимаю, рано или поздно благородный лес в этом месте закончится. Учитывая алчную человеческую натуру, предлагаю компромисс. От озера Долгое, по Долгой реке до озера Коргозеро, Гагатрино и Монозеро проходит геологический разлом. Эти озера являются жерлами древних вулканов, в которых содержится большое количество самоцветов, вроде тех, что на мне. Поэтому, наша щедрость является платой за ваше молчание и уничтожение всех свидетельств нашего существования из ваших архивов.

– А знаете, откуда мы узнали об этом всём? – многозначительно спросил Лаврентий Евгеньевич.

– Откуда? Как раз хотела спросить.

– Из бумаг, найденных в одном бункере в Берлине в сорок пятом году. Хорошо, что мы добрались до этих сведений первыми. Скажите, если то, что сказано в тех документах, правда, почему вы не использовали это против наших недругов?

– Это не оружие! Какой бы чудовищной мощью не обладало то, что мы храним здесь, это не для войны! Может, вы не заметили, но мы оказали неоценимую помощь в обороне страны. В боях участвовали непревзойдённые воины, вышедшие из наших краёв. Их скрытые возможности использовались тайно и строго по назначению.