Форт
Шрифт:
— Или оговор? Возможно, ошибка писаря? Но это расследование втягивает меня в партийные дрязги, а я их не выношу. Если я докажу злоупотребление, то наживу себе врагов в лице масонов и половина Бостона будет видеть во мне злодея. Вот почему я предпочел бы оставаться в неведении.
— Значит, ты проигнорируешь это письмо? — спросила Элизабет.
— Я исполню свой долг, дорогая, — ответил Уодсворт.
Он всегда исполнял свой долг, и исполнял его хорошо. Студентом в Гарварде, школьным учителем, капитаном городского ополчения Лексингтона, адъютантом генерала Вашингтона в Континентальной армии, а теперь и бригадным генералом ополчения. Но бывали времена, думал он, когда сладить со своими было куда труднее, чем с британцами. Он сложил письмо и пошел обедать.
* * *
Маджабигвадус был холмистым клочком суши, почти островом, по форме напоминавшим наковальню. С востока на запад он простирался чуть меньше чем на две мили, а с севера на юг редко превышал полмили в ширину. Гребень его скалистого хребта поднимался с востока на запад, где обрывался тупым, высоким, лесистым утесом, нависавшим над широким заливом Пенобскот. Поселение лежало на южном склоне хребта, а британский флот стоял на якоре в гавани. Это была деревня, состоящая из небольших домов, сараев и складов. Самые маленькие домишки были простыми бревенчатыми хижинами, но некоторые представляли собой более основательные двухэтажные строения, крытые кедровым гонтом, серебрившимся в блёклых лучах солнца. Своей церкви в поселении не было.
Хребет над деревней густо порос елью, хотя на западе, где земля была выше, росли прекрасные клены, буки и березы. У воды стояли дубы. Значительная часть земли вокруг поселения уже была расчищена и засеяна злаками, а теперь топоры вгрызались и в еловые стволы. «Красные мундиры» принялись расчищать гребень над деревней.
Семьсот солдат прибыло в Маджабигвадус. Четыреста пятьдесят из них были шотландскими горцами в килтах из 74-го полка, еще двести — шотландцы с равнин из 82-го. Оставшиеся пятьдесят человек были инженерами и артиллеристами. Доставивший их флот разделился. «Блонд» ушел в Нью-Йорк, оставив в гавани Маджабигвадуса лишь три пустых транспортных судна и три небольших боевых шлюпа. Берег был завален выгруженным снаряжением, и новая, утоптанная в земле дорога теперь вела прямо вверх по длинному склону от уреза воды до самого гребня хребта. Бригадный генерал Маклин поднимался по этой дороге, опираясь на витую терновую палку, в сопровождении гражданского.
— Силы у нас может и невелики, доктор Калеф, — сказал Маклин, — но можете положиться на нас. Мы исполним свой долг.
— Калф, — поправил Калф.
— Прошу прощения?
— Моя фамилия, генерал, произносится «Калф».
— Ах, простите великодушно, доктор, — произнес Маклин, склонив голову.
Доктор Калф был коренастым мужчиной, на несколько лет моложе Маклина. Он носил шляпу с низкой тульей поверх парика, который не пудрили уже несколько недель и который обрамлял грубоватое лицо с волевым подбородком. Он представился Маклину, предложив совет, профессиональную помощь и любую другую поддержку, какую только мог оказать.
— Вы ведь здесь надолго, я надеюсь? — потребовал ответа доктор.
— Несомненно, сэр, несомненно, — ответил Маклин, вонзая палку в тонкий слой почвы. — О да, мы определенно намерены остаться.
— С какой целью? — коротко спросил Калф.
— Дайте-ка подумать, — Маклин сделал паузу, наблюдая, как двое солдат отскочили от подрубленного дерева, которое сперва медленно, а затем с грохотом рухнуло, взорвавшись треском ломающихся веток, сосновой хвои и пыли. — Мой первый долг, доктор, — сказал он, — помешать мятежникам использовать залив как пристанище для своих приватиров. Эти пираты доставили нам немало хлопот.
Это было еще мягко сказано. Американские мятежники удерживали все побережье между Канадой и Нью-Йорком, за исключением осажденного британского гарнизона в Ньюпорте, Род-Айленд, и британские торговые суда, совершавшие этот долгий переход, постоянно подвергались риску нападения со стороны хорошо вооруженных, быстроходных приватиров мятежников. Заняв Маджабигвадус, британцы получали господство над заливом Пенобскот и лишали мятежников прекрасной якорной стоянки, которая теперь должна была стать базой для Королевского флота Великобритании.
— В то же время, — продолжил Маклин, — мне приказано сдерживать любое нападение мятежников на Канаду, и, в-третьих, доктор, я должен всячески способствовать развитию здесь торговли.
— Мачтовый лес, — прорычал Калф.
— В особенности мачтовый лес, — согласился Маклин, — и, в-четвертых, мы должны заселить этот край.
— Заселить?
— Для короны, доктор, для короны. — Маклин улыбнулся и взмахнул своей терновой палкой, обводя пейзаж. — Узрите, доктор Калф, провинцию Его Величества Новую Ирландию.
— Новая Ирландия? — переспросил Калф.
— От канадской границы и на восемьдесят миль к югу, — сказал Маклин, — все это — Новая Ирландия.
— Будем надеяться, она не будет такой же папистской, как старая Ирландия, — кисло бросил Калф.
— Уверен, она будет богобоязненной, — тактично ответил Маклин. Генерал много лет прослужил в Португалии и не разделял неприязни соотечественников к католикам, но был достаточно опытным солдатом, чтобы понимать, когда не стоит ввязываться в бой. — Так что же привело вас в Новую Ирландию, доктор? — спросил он, меняя тему.
— Меня изгнали из Бостона проклятые мятежники, — гневно сказал Калф.
— И вы решили приехать сюда? — спросил Маклин, не в силах скрыть удивления, что доктор бежал из Бостона в такую глушь с постоянными туманами.
— А куда еще я мог увезти семью? — все еще гневаясь, потребовал ответа Калф. — Боже милостивый, генерал, да ведь между здешними местами и Нью-Йорком нет никакой законной власти! Колонии уже почти независимы! В Бостоне у этих негодяев есть своя администрация, законодательное собрание, государственные конторы, суды! Почему? Почему это дозволено?
— Вы могли бы перебраться в Нью-Йорк? — предположил Маклин, проигнорировав возмущенный вопрос Калфа. — Или в Галифакс?
— Я массачусетец, — сказал Калф, — и верю, что однажды вернусь в Бостон, но в Бостон, очищенный от мятежников.
— Я тоже за это молюсь, — сказал Маклин. — Скажите, доктор, та женщина благополучно родила?
Доктор Калф моргнул, словно вопрос застал его врасплох.
— Женщина? А, вы о жене Джозефа Перкинса. Да, она благополучно разрешилась от бремени. Славной девочкой.
— Еще одна девочка, значит? — сказал Маклин и повернулся, чтобы взглянуть на широкий залив за входом в гавань. — Большая бухта с большими приливами, — легкомысленно бросил он и, заметив недоумение доктора, пояснил: — Мне сказали, что именно так переводится «Маджабигвадус».
Калф нахмурился, а затем сделал неопределенный жест, словно вопрос был не важен.
— Понятия не имею, что означает это название, генерал. Спросите у дикарей. Это они так назвали это место.
— Что ж, теперь все это — Новая Ирландия, — сказал Маклин и коснулся шляпы. — Доброго дня, доктор. Уверен, у нас ещё будет возможность побеседовать. Я благодарен за вашу поддержку, искренне благодарен, но, если позволите, меня ждут дела.