Чтение онлайн

Какое-то время мы постояли у порога, привыкая к обстановке и с интересом наблюдая, как Чернов проводит разъяснительную беседу с бывшим следователем, используя в качестве аргументов железные кулаки. Сидевший у окна в роскошном кресле человек скромной комплекции с острой лисьей мордочкой, был вероятно Гальцевым. На экзекуцию Гальцев смотрел с кривой улыбочкой, пуская в потолок изысканные кольца табачного дыма. При нашем появлении он не изменил позы, видимо считал, что бояться ему нечего и не за что отвечать.

– Брек, – сказал Олег громко, пытаясь голосом привлечь к себе внимание расходившегося Чернова. – Именем Российской Федерации.

– Черт вас принес, – зло и устало выдохнул Чернов, но жертву свою все-таки оставил в покое.

Пистолет Рыков поднял ч пола сам. Тот был без глушителя, что вроде бы опровергало наши предложения по части устранения Кривоноса. Однако проведя беглый осмотр Кузнецова, Рыков обнаружил недостающую деталь в его кармане. Надо признать, бывший следователь человек на редкость предусмотрительный. Убийство должно было выглядеть как самооборона, а при самообороне глушители использовать не принято.

– Что же вы так неосторожно, Александр Михайлович. Прежде вы вершили мокрые дела чужими руками. Зачем вы убили Кривоноса?

– Гнида, – выкрикнул со своего места Гальцев и решительным жестом затушил сигарету.

В принципе я был с такой характеристикой согласен, но меня интересовал вопрос, где сейчас находятся картины, похищенный когда-то из квартиры коллекционера.

– Три у меня в машине, – отозвался на мой вопрос Чернов. – А две этот сукин сын успел продать.

Кузнецов в ответ на оскорбление дернул было головой, но выразить свой протест вслух не решился. Зато вновь подал свой голос Гальцев. Впрочем, обращался он не ко мне, а к капитану Рыкову:

– Я чист аки голубь. Квартиру чистил Кривонос. Золотые цацки он взял просто для прикрытия. Нас интересовали только картины. Мы за них шесть лет честно отмотали на зоне. А этот хмырь нас надул. Можете представить всю степень нашего огорчения.

– Да не виноват я, идиот! – огрызнулся в его сторону Кузнецов. – Кто же мог знать, что этот сопляк обо всем догадается. Я трижды за это время навещал квартиру Бердовых. Последний раз за неделю до вашего приезда – картины были на месте.

– А кто убил Костю? – спросил я.

– Никто его не убивал, – вздохнул Чернов. – Костя просто испугался. Как только узнал, что тетку обокрали, то сразу же понял, что будет разоблачен. И решил, что большая доза – это самый простой выход из создавшегося положения. А наркоторговца я взял за шиворот, сейчас он сидит в наручниках у меня в офисе. Вот ключи.

Рыков поймал ключи на лету, но счел долгом все-таки пожурить бывшего коллегу:

– Нарушаешь, Витя.

– Ничего, он подписал признательные показания и явку с повинной. Думаю, что от своих показаний он и на суде не откажется.

Говоря о расторопности наркоторговца, за бесценок хапнувшего три дорогущие картины, Чернов смотрел при этом на Кузнецова. В его взгляде недоумения было больше, чем ненависти. Причем удивлялся он, похоже, больше самому себе. Ведь наверняка мечтал об этой минуть все эти шесть лет, а теперь выяснилось, что эмоций не хватает ни на радость, ни на ненависть. Словом, у финала получился не тот накал, о котором думалось.

– А и действительно, – расстроенно плюнул Чернов в пол, – что взять с гниды?

Дело было откровенно дохлым: это признавал и сам адвокат Сабуров. Защита оказавшись в полном тупике, ждала, похоже, от Чернова чуда, но Виктор хоть и опытный детектив, распутавший в частном порядке не одну сложную проблему, всё-таки не волшебник.

– Ну хоть что-нибудь, – настаивал Сабуров. – Буду благодарен даже за самую махонькую зацепку. И соответствующим образом её простимулирую. Клиент очень богат и готов заплатить серьёзные бабки как за свободу, так и за облегчение своей участи.

В готовности клиента платить Чернов как раз не сомневался. К Сабурову он тоже относился с величайшим уважением, тот был одним из самых блестящих адвокатов в области и, к слову, одним из самых высокооплачиваемых. А сложность была в том, что клиент сам напортачил столько, что ни одной адвокатской конторе не расхлебать. То, что он в пьяном виде убил свою любовницу, это ещё не вся беда, главной проблемой адвоката Сабурова было как раз то, как он её убил. На что Чернов сразу же обратил внимание:

– В состоянии аффекта, Василий Михайлович шнуром не душат. Обычно это делают голыми руками. Либо бьют тяжёлым предметом жертву по голове, либо просто сворачивают ей шею.

– А откуда взялся шнур? – полюбопытствовал я.

Разговор происходил в Черновском офисе. Мы с Виктором пили кофе, а Сабуров метался по комнате, не в силах по иному совладать с волнением. В принципе я его понимал, поражение в таком громком деле могло сильно подорвать его авторитет. В конце концов богатые дяди не для того платят бешеные деньги своим адвокатам, чтобы в ответственный момент те развели руками и сказали – извините.

Если честно, то отправленные на нары бизнесмен Красавин особого сочувствия у меня не вызывал. Сочувствовал я как раз его жертве. К чести Сабурова, надо признать, что слёз и вздохов по поводу попавшего в беду клиента он от нас и не требовал, зато с порога предложил весьма приличный гонорар за одно только наше участие в расследовании.

– Шнур он отрезал в соседней комнате, кажется от портьеры. – Отрезал или оборвал? – уточнил Чернов.

– Отрезал ножницами, – рассерженно отозвался Сабуров. – Эти ножницы нашли рядом с портьерой.

– Лучше бы он этот шнур оборвал, – вздохнул Чернов.

– А ещё лучше – в той же самой комнате, где произошло убийство, – съехидничал Сабуров и был, разумеется, в своём ехидстве прав.

У нас была данность, от которой мы не могли отступить ни на шаг. Но всё-таки и в этой данности были некоторые странные детали, требовавшие уточнений. Мне, например, казалось, что мужчина в такой ситуации непременно бы воспользовался ножом, но отнюдь не ножницами. Ножницами обычно пользуются женщины.