Чтение онлайн

Спустя несколько часов за задержанными приехали «покупатели» и отвезли уже на сборный пункт в Луганск. Выглядел импровизированный взвод героически: порванная одежда, сбитые кулаки, фингалы. С чего всё началось, было предельно ясно. Парня из Червонопартизанска избили алчевские ребята. Снова Юрка, снова драка, снова камера КПЗ.

– Сынок, ты у меня в такие места поедешь, где белых медведей точно не увидишь, – высокий статный прапорщик с пышными усами рисовал для задержанного нерадужные перспективы.

Изначально направление было другое – Северный флот. Он считался элитным местом службы, попасть туда хотели многие. Но драка всё поменяла с ног на голову. Или наоборот. Новобранца Ивакина ждала погранзастава на границе с Афганистаном в районе города Термез. Добирались прямиком через Аральское море, которое к тому времени уже высохло. Остовы кораблей высились над почвой и казались сброшенными откуда-то сверху.

Курс молодого бойца прошел незаметно. Далее – прямиком на границу, где фланги по обе стороны от семи до пятнадцати километров. Ни тропки тебе, ни дорожки – один сплошной песок. Об асфальте и вовсе можно было забыть. После первого же дальнего похода пешим строем туда-обратно рядовой Ивакин долго не мог снять кирзовые сапоги. Казалось, ноги посажены на клей. Когда он все-таки освободил их из плена, вместо кожи увидел лохмотья, а портянки сочились кровью так, что пришлось выжимать.

Зато с питанием проблем не было. Мясом и рыбой пограничники обеспечивали себя сами – на заставе каждому в неделю полагалось два выходных дня, чтобы постирать и набраться сил после песчаных походов. Один день многие тратили как раз на охоту и рыбалку. За патроны отчета не было, а вот дичи навалом: на территории заставы располагалась часть среднеазиатского заповедника «Арал-Пайгамбар». Охоться не хочу. Сейчас зоозащитники сознание бы потеряли от такой информации.

Рыбы в Амударье навалом, узбеки по Корану ее почему-то не ели. Зато новобранцы с удивлением обнаруживали, что бывают сомы по двести килограммов.

Юрка в свободное время добровольно уходил под командование лейтенанта Смирнова – с виду худющего мужика, но на деле не имевшего, казалось, ни грамма жира. Одни мускулы да кости. Лейтенант сам находил книги по карате, внимательно их изучал и осваивал боевое искусство. Однажды на глазах у рядовых во время тренировки ладонью сломал два черенка лопат. Звериная сила. Оттого и Юрку не щадил, доводил до белого каления: и обучал, и испытывал на добровольце новые удары.

– Покажи живот, – наутро Смирнов подловил воспитанника после завтрака и, увидев, что весь корпус в синяках, по-отечески сказал. – Ты в следующий раз подушку возьми, подложишь, а то там приемы новые, а на тебе живого места нет. Тренировки полезны, но вот синяки твои – это не дело.

Занятия с лейтенантом уже позже дали ощутимые плоды. После армии Юрка увлекся боевым самбо. Да и в дальнейшем приемы Смирнова выручали много раз, казалось бы, в самых безвыходных ситуациях.

Во время службы Ивакина удостоили званием отличника пограничных войск первой степени. При переходе границы в сторону Афганистана он вместе с сослуживцами задержал нарушителя. Им оказался шеф-повар ресторана поезда Москва – Душанбе. В руках у того был чемодан, доверху забитый золотыми изделиями. Повязали, передали в особый отдел. Что там с ним и с золотом дальше было, никто уже не интересовался.

***

Тридцать первого декабря одна тысяча девятьсот семьдесят четвертого года в восемь вечера Ивакин прибыл в Луганск. Домой из Узбекистана добирался шесть суток. Снег стеной, автобусы не ходят, и только пара таксистов на новеньких «Волгах». Кроме сумки, в руках у Юры была авоська с двумя огромными желтыми дынями.

– Куда тебе, солдат?

– В Червонопартизанск – семьдесят пять километров отсюда.

– Довезу. Но лишь за дыню, – неожиданно выставил ценник таксист.

И хоть убей. Ни денег ему не надо, ничего.

– Я их шесть с половиной тысяч километров волок. Сдурел совсем?

– Мы все люди, солдат. Такие мои условия.

Ивакин постоял с минуту, посмотрел на валивший снег – за пару метров уже ничего не видно – и понял: по-другому сегодня домой не добраться. А где переночевать в Луганске в новогоднюю ночь – еще надо найти.

– Черт с тобой, поехали.

По дороге таксист, усатый мужик лет за пятьдесят, всё расспрашивал про службу. Видно было: баранку крутит уже много лет, клиентов считывает на раз.

– Ты специально так подгадал-то, чтобы дома сюрприз под Новый год устроить?

– Получилось так. Говорю же – шесть дней добирался с пересадками. Как вышло. Не вчера, не завтра, а именно сегодня.

– Под бой курантов! Ну, точно обрадуешь своих!

Мария Григорьевна сына, конечно же, не ждала. Тогда уже болела. Да и телеграмм Юрка никаких о своем приезде не посылал. Но, услышав машину под окном, поднялась с кресла и вышла посмотреть. На часах было около одиннадцати вечера.

Увидела, обняла сына и расплакалась.

– Проходи, Юра, а я сейчас!

Сбегала в дом, покопалась в трюмо и вернулась на улицу к таксисту, который уже собирался отъезжать.

– Вот, держите деньги! Спасибо, что довезли!

Юрка потом маму аккуратно поругал – мол, и так дыню этот хитрец выманил, еще и деньги получил.

– Ничего, сынок! Зато ты дома.

Вторую дыню съели вместе с соседями. Праздник же.

– Ну и запах, ну и сладкая, – всё восхищались они. – Там, наверное, круглый год такое объедение!

V

Толковых вариантов по работе после службы в армии у луганских парней было немного. Самый логичный – шахта. Туда Ивакин и подался. Какой-никакой опыт подобной работы у него был, потому решил освоить полноценную шахтерскую профессию: отучился на шестимесячных курсах по подготовке горнорабочих очистного забоя. Работа тяжелейшая и даже каторжная: глубина – восемьсот метров, высота ниши – чуть больше метра, орошения никакого, пыль страшная – за двадцать сантиметров ни зги не видно. Но что уж греха таить, денежно привлекательная эта профессия была, и шли туда работать, не щадя здоровья, в том числе и за длинным рублем.

– И что, сколько принес? – дня получки сына Мария Григорьевна ждала с большим интересом. Хотелось узнать, как нынче на «Красном партизане» платят.

Когда услышала цифру, округлила глаза. В месяц сын приносил домой до семисот рублей, что тогда было в разы больше средней зарплаты.

***

– Ивакин, тебя к телефону, – позвали шахтера коллеги, когда он только закончил с очередной нишей и готовился ехать в клети на выход. – Начальник участка зовет зачем-то.