Чтение онлайн

– А я верю в приметы!
– заявила Женька.
– И хочу гадать!

– Я тоже верю, - сказала Танька.
– И не просто так, между прочим! Вот послушайте, что я вам расскажу. Честное слово, это было на самом деле!..

– Ты встретила чёрную кошку, и через час тебя едва не переехал автобус?
– усмехнулась Валька.

Танька обиделась.

– Я же говорю: это было на самом деле. Со мной и моей подругой, Иркой Громовой. Можете смеяться, но я после того случая даже в чёрных кошек начала верить...

– А что было-то?
– спросила Женька.

Танька наморщила лоб, собираясь с мыслями.

– Знаете, - начала она, - есть такое поверье: на Крещение, ровно в полночь, надо выйти из дома и у первого встретившегося на пути мужика спросить, как его зовут...

– Точно так же будут звать и твоего мужа, - кивнула Женька.
– Знаю.

– А если мужиков на улице в полночь не окажется, придётся помереть старой девой, - вставила Валька, но Танька этот саркастический выпад решила проигнорировать.

– Так вот, - продолжала она.
– Три года назад, на Крещение, ровно в полночь, мы с Иркой Громовой вышли на улицу и пошли искать мужиков. Погода была отвратительная: мороз - градусов тридцать, метель... Вокруг, ясное дело, - ни души. Даже машин на трассе почти не было... Ходили мы по улицам, как две идиотки, минут сорок. Продрогли насквозь... И вдруг, наконец, видим - "запорожец" какой-то из двора выезжает. Ирка сразу как заорёт: "Мой!!" - и бегом к этому "запорожцу". А мне, если честно, уже не до мужиков было. Ну их на фиг, думаю. Пока какого-нибудь найдёшь - двустороннюю пневмонию поймаешь. Пусть, думаю, Ирка беседует со своим "запорожцем", а я пока погреюсь. И захожу в ближайший подъезд. А там - два мужика, сидят, водку пьют. Я даже рта открыть не успела - сами подскакивают: "Девушка! Давайте с вами познакомимся!" Думала, приставать начнут. Газовый баллончик в кармане нашарила... А они, оказалось, из дома вышли по тому же делу, что и мы с Иркой. Ну, я им представилась. И их имена узнала. Один - Саша, другой - Серёжа. Выпила я с ними полглотка - за знакомство, - и выскакиваю обратно во двор, к Ирке. "Запорожца" уже нет, укатил. А Ирка стоит посреди дороги и ревёт. Да так ревёт, что смотреть страшно: слёзы - градом, трясётся вся... Я вам, кстати, забыла сказать, что Ирка на всех этих приметах и поверьях просто помешана была. Чёрную кошку увидит - ни за что дальше не пойдёт, даже если у неё последняя пересдача или выдача стипендии. Бабку какую-нибудь с пустым ведром встретит - сразу бежит домой, запирается, и до следующего утра ничем её из дома не выманишь! Пожар начнётся - всё равно будет сидеть в своей комнате и уповать на пожарников, а из дома не выйдет!.. В общем, суеверная была, как какая-нибудь бабка из глухой деревушки...

– А в "запорожце", наверное, мужика не оказалось, - предположила Валька.

– Да нет, мужик в "запорожце" был. Но гадкий, как Паха Дятлов... Когда Ирка его "тормознула", он решил, что прибыльный клиент намечается. Ночь поздняя, погода страшная - за каждый километр можно запросто по сотне требовать... А тут вдруг выясняется, что Ирке никуда ехать не нужно, а хочется ей только узнать его имя. Ну, мужик с досады и ляпнул, что зовут его Пантелеймоном... да еще и Сигизмундовичем.

Валька расхохоталась.

Женька вздохнула и закурила новую сигарету.

– Ну вот, - продолжала Танька, - стоит, значит, Ирка на дороге и плачет. "Где же я, - говорит, - найду себе Пантелеймона? В наше время так никого не называют". Я, конечно, попыталась её утешить, - но без толку. Она потом ещё чуть не целую неделю ходила с убитым видом... А месяца через два, может - чуть больше, хотите верьте, хотите нет...

– Неужели встретила Пантелеймона?
– ахнула Женька.

– И неужели - Сигизмундовича?
– с издёвкой всплеснула руками Валька.

– Не Сигизмундовича, но Пантелеймона. Представьте себе!
– Танька так гордо вздёрнула носик, словно это не Ирке, а ей посчастливилось встретить Пантелеймона.
– И встретила, и замуж за него вышла. И до сих пор счастлива. Живёт с ним недалеко от Сочи. Причём в двух шагах от пляжа. Причём в такой хоромине, какая нам и не снилась... И растит двух девочек. Одной уже два годика, второй - три месяца... У меня, кстати, фотографии есть. Могу показать.

– Ой, покажи, конечно!
– попросила Женька.

Валька на фотографии смотреть отказалась. Она выпила рюмку водки и с тоской посмотрела на стол с облупившейся столешницей и двумя распиленными пополам лыжными палками вместо ножек, на Танькину "парадную" скатерть с цветочками по углам и с отпечатком утюга посередине, на остатки "пиршества", на ржавый скелет батареи под треснувшим подоконником... Вспомнила кривоногий столик в своей комнате, свою "парадную" скатерть, прожженную сигаретным пеплом и застиранную до дыр, свою некрашеную батарею и треснувший подоконник, свои выцветшие обои, изгибающиеся под серым потолком бледными, на долгие годы оцепеневшими волнами... Потом перевела взгляд на свою пустую рюмку - и тихо заплакала.

– Ну вот, теперь ты будешь слёзы лить!
– Женька изо всех сил пыталась казаться весёлой, но в её взгляде отчётливо проступала растерянность: нечасто ей доводилось видеть свою "сильную" подругу плачущей.

– Не буду, - отозвалась Валька и, через силу улыбнувшись, разлила по рюмкам остатки водки.

Женька тотчас успокоилась.

– По последней - и бежим на улицу искать Пантелеймонов!
– предложила она.
– Уже почти полночь!

– Кто - Пантелеймонов, а кто - Сашу с Сережей!
– рассмеялась Танька.
– Я ведь ни Сашу, ни Сережу так за три года и не встретила...

– Сегодня обязательно встретишь!
– пообещала ей Женька и подняла свою рюмку.
– За счастливые встречи!

Все дружно чокнулись, выпили и, наскоро собравшись, побежали на улицу.

Минут десять, разгоряченные водкой и хорошим настроением, они бегали по спящему городу и недоумевали: почему на улицах никого нет. Лишь немного отрезвев и остыв, они заметили, что ледяной порывистый ветер сбивает их с ног, что воздух с трудом проникает в их заиндевевшие изнутри ноздри, - и догадались, что мороз, наверное, давно увеличился градусов до тридцати, если не больше... Все Пантелеймоны, Сережи и Саши, если только они не были пьяны и страшно одиноки, сидели по домам и выходить на улицу в надежде на "счастливую встречу", скорее всего, не собирались...

– Надо возвращаться в тепло, пока наше собственное тепло не вышло из нас окончательно!
– сказала Валька.
– Бежим обратно в общагу!

– Бежим!
– согласилась Танька, у которой зубы уже перестали попадать друг на друга.

– А как же Сережа и Саша? И Пантелеймоны?
– попыталась протестовать Женька.

– Поищем их в общежитии!
– заявила Валька.
– Бежим!

Но никто не побежал. Все трое одновременно заметили, как из темноты соседнего двора вынырнула и быстро двинулась им навстречу мужская фигура.

– Спрашивать будем одновременно, - сказала Танька.
– Пусть у наших мужей будут одинаковые имена.

– Гениально!
– восторженным шепотом произнесла Женька.

– Не возражаю, - улыбнулась Валька, и, когда мужик почти поравнялся с ними, все трое дружно выкрикнули:

– Как вас зовут?

Женька, правда, присовокупила к этому еще и "молодого человека", хотя мужик явно был уже не молод, а Танька - "мужчину" и "простите, пожалуйста", но, несмотря на возникшую разноголосицу, мужик вопрос понял.